Билл отлепился наконец от стекла, поплотнее запахнув пижамную куртку. Ужасно хотелось чая — свежего, горячего, ароматного. Лучше с бергамотом, чтобы смыть навязчивый апельсиновый вкус, преследующий его сегодня. Эльфов вызывать не хотелось — в Норе их никогда не было, и Билл так к ним и не привык. А уж после гибели Добби и вовсе не мог заставить себя помыкать этими безответными глазастиками. Интересно, насколько неприличным будет бродить по чужому дому во втором часу ночи? Промаявшись ещё с полчаса, Билл всё-таки решился и выскользнул в недружелюбную темноту коридора. Ночной Мэнор казался ему не спящим, а затаившимся. Он непроизвольно ускорил бесшумные шаги. Кажется, кухня должна быть где-то здесь… Толкнув тяжёлую дверь, Билл увидел Асторию, которая пыталась разрезать огромный кусок копчёной грудинки, лежащий на столе. Дверь предательски скрипнула, и Астория испуганно вскинула голову.
— Билл, — она явно была смущена, но старалась спрятать растерянность за улыбкой. — Вам тоже не спится?
— На чай зашёл, — он аккуратно притворил за собой дверь. — А вы?..
— А я проголодалась, — она вновь обезоруживающе улыбнулась. — Эта беременность мне нелегко даётся, и Драко следит за моим питанием. Так что по ночам даже у эльфов ничего не допросишься, кроме… — она скривилась, — йогурта и фруктов. А мне вот захотелось… знаю, что вредно, но…
Свободная шёлковая пижама скрывала чуть раздавшуюся талию Астории, но подчёркивала худенькие плечи. Взлохмаченная и бледная со сна, она казалась совсем юной. «А ведь она ровесница Джинни», — подумал Билл, наблюдая, как Астория, повертев в руках здоровенный нож для мяса, безошибочно повернула его тупой стороной вниз и вновь атаковала грудинку. Билл, пытаясь сдержать смех, подошёл ближе.
— Мэм, немедленно сдайте холодное оружие.
— А в чём меня обвиняют, мистер Уизли, сэр?
— В издевательстве над говядиной и попытке изощрённого суицида.
— О, — забравшись на высокий табурет, Астория азартно наблюдала, как Билл роется в кухонном шкафу. — И что мне за это будет?
— Боюсь, что поздний ужин. Или ранний завтрак.
Через некоторое время Астория, дважды опустошив свою тарелку, блаженно вздохнула и потянулась за салфеткой.
— Билл, это просто божественно.
— Всего лишь яичница с грудинкой, — он, улыбнувшись, налил себе ещё чая.
— Но самая лучшая на свете, — уверенно заявила Астория, возвращая улыбку. — А можно и мне чашечку?
Они сидели в уютной тишине, прихлёбывая чай.
— Послушай, Астория, — решился наконец Билл, — на самом деле я здесь не из-за коллекции артефактов.
— Мы догадались, — вежливо кивнула та, — и старались вам не мешать. А ты… нашёл что-нибудь?
Билл покачал головой.
— Ты не замечала в поведении Нарциссы чего-нибудь странного? Что угодно?
— Я думала об этом, — серьёзно сказала Астория. — Полагаю, мы все думали. Но — нет. Только вот одна мелочь…
— Какая?
— Да глупость, наверно, — она смущённо водила ложечкой по столешнице. — Ну, в общем, я думаю, что Нарцисса боялась находиться в доме. То есть, не то чтобы она выбегала оттуда с криками, но ей как будто было неуютно там одной. Она всегда старалась быть с кем-то — так мне казалось, или по полдня проводила в саду, занималась своими розами. По-моему, она даже говорила что-то такое, — Астория нахмурилась, вспоминая. — Мы тогда решили, что это всё нервы, — оно и понятно, после войны. Она ещё жаловалась, что плохо спит.
— Кошмары?
— Нет. То есть, про кошмары она не говорила. Но ты же, наверно, знаешь, что в тот вечер она выпила зелье Сна-без-сновидений.
— Но я не мог знать, принимала ли она его постоянно. Выходит — да.
Билл внимательно посмотрел на неё.
— Скажи, а ты нормально спишь?
— Ну да. Если только не проголодаюсь.
— Дурные сны?
— Нет. Вообще, кстати, снов теперь не вижу. Хотя раньше снились каждую ночь, такие яркие, — она встревоженно посмотрела на Билла. — Думаешь, есть опасность?
— Похоже, что нет. Но если заметишь или почувствуешь что-нибудь…
— Сразу доложу! — шутливо козырнула Астория. — Я тоже хотела кое-что сказать, — она поёрзала на стуле. — Не знаю, представляешь ли ты, что тут происходило во время войны…
— Представляю. Мист… Люциус рассказывал.
— Надо же, — она окинула его пытливым взглядом. — В общем, никто из нас не верит, что Нарцисса могла совершить самоубийство. Но Люциус, по-моему, в глубине души сомневается. Учитывая всё, что ей довелось пережить… Словом, он думает, что она и впрямь могла, и… винит себя в этом. Конечно, он с нами не откровенничает, но так мне кажется.
Билл молча смотрел на неё. Он и забыл, какими проницательными бывают эти девчонки.
— И он не самый простой человек, прямо скажем, — продолжала Астория, смущённо теребя рукав пижамы. — То есть, я-то, конечно, от него только заботу видела, но допускаю, что иногда он может…
— Всё нормально, мы отлично сработались, — уверил её Билл, надеясь, что ему удалось не покраснеть.
— Да? Нам, в общем-то, тоже показалось, что вы поладили, — она вновь взялась за чашку. — А у нас есть что-нибудь к чаю?
Билл закатил глаза.
— А ты не лопнешь?
— Лопну, — счастливо улыбнулась Астория. — Но оно того стоит!
