— Конечно. И некоторые весьма разговорчивы. Свернув за угол, они резко остановились: на стенах висели пустые холсты.
— Хм. Они всегда так? — Билл сотворил Люмос и шагнул к ближайшему багету.
— Нет… — Люциус, казалось, был удивлён не меньше. — Некоторые, самые старые, иногда уходят. Но чтобы все…
Они прошлись до конца галереи, но обнаружили лишь обычные портреты и опустевшие холсты.
— Тётя Августа! — Люциус постучал палочкой по тёмной раме. — Тётя!
— Вряд ли ты их теперь дозовёшься, — Билл бегло осмотрел оба ряда. — Это… — он замолк, поднимая палочку с белым шариком Люмоса. В самом конце галереи висел ещё один портрет. Он был маггловским, но Биллу показалось, что изображённый человек смотрит прямо на них. Это был худощавый старик, совсем древний, седой. Но ни окладистая борода, ни скромная чёрная мантия не могли придать ему хоть сколько-нибудь благообразия. В его лице сочетались все фамильные черты Малфоев, но они были столь ярко выражены, что породистость стала гротеском, насмешкой: по-малфоевски высокий лоб был чрезмерно выпуклым, больше светлые глаза — выпученными и водянистыми; крупный тонкий нос напоминал ястребиный клюв, и под ним, довершая картину, кривились в постной усмешке неприятно яркие губы. Билл смотрел на него, заворожённый столь полным, безусловным уродством.
— Нравится? — Люциус тоже подошёл ближе.
— Нет, — с чувством ответил тот.
— Не красавец, конечно, но ему это не мешало, — Люциус указал на имя, стоящее внизу — «Хьюго». Фамилия тут не требовалась. — Ты был прав, я так никого и не выманил.
— А, это… да, — Билл с усилием отвёл взгляд от жуткого портрета. — Пойдём отсюда.
Уходя, он вновь оглянулся, и на мгновение ему показалось, что в глазах старика мелькнул алый отблеск.
В кабинете оба, не сговариваясь, встали у распахнутого окна, с наслаждением вдыхая прохладный горьковатый воздух. Глаза слезились после факельного сумрака, и Билл зажмурился, растирая затёкшую шею.
— Понятия не имею, что могло случиться с портретами, — сказал наконец Люциус.
— Ну, в некотором смысле они очень даже нам помогли, — Билл присел на подоконник и, не сдержавшись, слегка потянулся. Люциус смотрел на него со странным выражением: любопытство и что-то ещё, такое…
— Ты о чём?
— Ну как же, — удивился Билл. — Обитатели портретов попрятались — значит, проклятие.
Люциус выглядел озадаченным.
— Но мы же не можем знать…
— Я — знаю, встречал такое не раз. Это один из главных признаков мощного проклятия. И судя по тому, что ушли все и сразу, против нас играет кто-то очень сильный, — Билл вдруг улыбнулся — широко, азартно. — Но мы его обставим. Люблю сложные задачки.
Тут он вспомнил о Нарциссе.
— М-м… То есть, я не хотел… — он виновато опустил глаза.
— Ничего.
Ветерок запутался в волосах Билла и завладел одной из тонких тёмно-медных прядей. Поиграл, приласкал, попытался забрать себе и, рассердившись, швырнул ему в лицо. Прядка зацепилась за ресницы, скользнула по губам. Билл фыркнул, но убирать её не стал. Люциус протянул руку — медленно, будто давая возможность отстраниться, и коснулся его лба. Билл поднял глаза. Люциус смотрел отрешённо, словно бы мимо, но его пальцы ловко поймали непокорную прядь, убрали за ухо, а потом… вернулись. Легко тронули лоб, огладили висок, покрасневшую скулу. Помедлив, осторожно спустились по белым отметинам тонких шрамов. Люциус касался его так тонко и чутко, словно незрячий, и Билл затаил дыхание, ощутив, как тёплые пальцы разгладили чуть наметившуюся горькую складку у рта и нерешительно замерли. Билл завороженно потянулся к ним губами…
— Хозяин Люциус! Что нужно сделать к завтрашнему приёму?
Голосок эльфа прозвучал для них, словно удар грома. Билл отпрянул. Люциус обернулся, и эльф углядел в его лице нечто такое, от чего испуганно пискнул и юркнул под кресло. Люциус вновь повернулся к Биллу, который отчаянно пытался не покраснеть ещё больше.
— Я… — хрипло начал он. Кашлянул. — Забыл сказать. Завтра мы ждём гостей. Небольшой приём.
— А.
— Я в последнее время редко выхожу, вот люди и говорят… всякое, — зачем-то пояснил Люциус. — Необходимо устроить какой-нибудь светский шабаш.
— А.
— Ты присоединишься к нам?
— Я? Нет. Э-э… спасибо. Светские приёмы — не моя стихия, — Билл неловко улыбнулся.
— Уверен? Астория очень на тебя рассчитывает.
— Нет, я лучше в Лондон — с сестрой хочу повидаться.
— А, младшая Уизли. Джиневра, кажется? Поминает, наверно, меня добрым словом, — настала очередь Люциуса нервно улыбаться. — Кстати, уходить ты можешь в любое время — я же тебя не в рабство купил.
— Да… хорошо.
Кивнув, Люциус подошёл к дрожащему мелкой дрожью креслу и несильно пнул его.
— Линни! Собери всех в гостиной.
И вышел. Когда его шаги стихли, Билл тоже выскользнул из кабинета и быстро прошёл к себе. В ванной долго плескал в лицо ледяной водой, но прикосновения Люциуса всё равно огнём горели на коже.
И на алкоголь теперь ничего не спишешь.
Чёрт.
*****
