Сквозь сон он ощутил лёгкое прикосновение к волосам. Много лет назад, когда количество отпрысков в семье Уизли ещё не зашкаливало, Молли именно так будила сыновей по утрам - гладила по голове и тихонько звала по имени. Но в этот раз она почему-то молчит. И подушка такая странная… Билл шевельнулся, просыпаясь, и пробормотал:
- Ага, мам, сейчас…
- Так меня ещё не называли, - задумчиво протянул мужской голос.
Билл подпрыгнул в кресле, сонно моргая. В кресле? Да он заснул в библиотеке, уткнувшись в ворох писем. Билл помотал головой. Люциус, непринуждённо присевший на край стола, никуда не исчез. Наоборот, сочувственно улыбнулся и невинно спросил:
- Не выспался?
Но Билл уже пришёл в себя.
- А то сам не знаешь, - невозмутимо ответил он.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом рассмеялись. Утренняя неловкость ушла.
- Что ты ищешь? - Люциус соскользнул на пол и потянулся к письмам.
- Хотел бы я знать, - Билл энергично растёр лицо, подавив зевок. - Но если они все пострадали от проклятия, то что-то должно быть.
Люциус перебирал пожелтевшие листы, искоса поглядывая на него.
- Здесь много. Давай помогу.
Тот глянул на часы.
- Я сейчас ухожу, мне нужно в Министерство.
- А.
- Ну, я решил проверить кое-что по нашему Архиву. Пока не знаю, будет ли результат, - Билл замялся, - в общем, это по поводу Хьюго Малфоя.
- Не даёт он тебе покоя, да? Видимо, все Уизли такие упрямые, - Люциус вновь обернулся. - Хорошо. Мне и самому интересно, вдруг что-то всё же найдётся, - он отложил письма. - Но неужели пойдёшь, не пообедав?
- Ладно тебе, - отмахнулся Билл, поднимаясь. - Я же не маленький.
- Да, я знаю, - сказано это было абсолютно нейтральным тоном, но он почувствовал, что краснеет. И как Люциусу это удаётся?
- Ты надолго?
- Нет. Наверно, нет. Но если задержусь, не волнуйся.
Билл прикусил язык. “Не волнуйся”, додумался тоже. Добавь ещё: ужин оставь на плите. Но Люциус лишь кивнул. Он смотрел на него с непроницаемым выражением, а потом, взяв за рубашку, притянул к себе. Помедлив, склонился к его губам. В этом не было обжигающей ночной страсти, но было что-то иное, ещё более интимное - неторопливые, ленивые прикосновения и мягкое объятие, прямо здесь, в библиотеке, днём. Отстранившись, Люциус всмотрелся в его лицо и довольно усмехнулся.
- Удачи.
И вышел. Билл, отдышавшись, поспешил к себе. Накинул куртку, вышел на лестницу. Вспомнил, что забыл удостоверение, вернулся. Да, атмосфера тут теперь не рабочая. Подавив улыбку, он сбежал вниз и аппарировал к Министерству.
- Данного имени мы не нашли, - прокомментировал архивариус, протянув ему пару исписанных листов. - Но имеется один маг, который вполне может оказаться тем, кого вы ищете.
- Спасибо. Я могу прямо здесь?..
- Да, конечно, - он взмахнул палочкой, и над одним из столов зажёгся свет. Билл устроился на высоком неудобном стуле и принялся за чтение. Закончив, некоторое время сидел неподвижно. Прочитал ещё раз. Потом вздохнул, нацарапал на клочке пергамента пару названий и вновь подошёл к стойке.
- Вот эти, пожалуйста. И англо-французский словарь.
В Мэнор он вернулся уже поздно вечером. Остановился у кабинета, не решаясь войти. Ужасно не хотелось сообщать обо всём этом, но чёртовы бумаги огнём жгли сквозь нагрудный карман. Наконец он собрался с духом и толкнул дверь. Люциус сидел в кресле у камина, держа на коленях раскрытую книгу, и, казалось, размышлял над чем-то. Завидев Билла, улыбнулся.
- Наконец-то. Астория спрашивала о тебе.
Билл молча уселся в соседнее кресло, не зная, как начать. В наступившей тишине тревожно потрескивали дрова в камне.
- Нашёл что-нибудь? - спросил Люциус, прерывая затянувшееся молчание. Билл кашлянул. Всё равно придётся рассказать.
- Когда ты говорил о предприимчивых людях, ты забыл упомянуть ещё одну категорию - духовенство.
- Духовенство? - Люциус покивал головой, словно припоминая. - Но там, кажется, в основном попадались безумные сквибы? Основывали ордены и искали артефакты в надежде заполучить магическую силу?
- Не только сквибы, - рассеянно возразил Билл, доставая сложенные листы. - Многие великие магистры были магами и преследовали вполне конкретные цели - деньги и власть, - он разгладил пергамент. - В общем, в летописях доминиканцев я нашёл упоминание об одном человеке по имени Гуго. Он не был монахом, но считался “богоизбранным”, потому что умел творить чудеса.
- Какие же? - прищурился Люциус.
- Не сказано. Но он пользовался большим авторитетом, хотя и был, по словам летописца, “тишайшим и смиреннейшим из всех братьев”. Через несколько лет доминиканцам были вверены инквизиторские обязанности, и этот смиреннейший стал первым специалистом по преследованию еретиков. И он… - Билл помедлил, - занимался этим именно во Франции.
Люциус слушал, барабаня пальцами по мягкому подлокотнику.
