А вот сам он из “молчаливых”. Был, по крайней мере. Голос-то не просто так охрип, да? Билл уткнулся в подушку и вздохнул. Люциус сказал, что он красивый. Раньше он такое слышал только от Флёр. Но там было другое: яростное желание доказать, переубедить, отвлечь от мыслей об уродливых шрамах. А не тот тягучий обжигающий выдох, тайна для двоих. А ещё он никогда не знал крепких рук, требовательно сжимающих бёдра, не слышал низкого звериного стона, не ощущал дрожи сильного тела, так похожего на его собственное и в то же время совсем другого. Совершенно новое чувство - быть не ведущим, а ведомым, довериться полностью, утратить контроль, отдаться. Так странно. Так… сладко. С Флёр тоже было хорошо, но совсем иначе. Он вдруг рассердился на себя: Флёр - лучшее, что было в его жизни, а он тут… сравнивает. С другой стороны, с кем же ещё сравнивать? Остальных вспоминать не стоило, да он бы и не смог. Сияющая вейла в своё время затмила, вычеркнула из его жизни всех женщин. Но кто бы мог подумать, что его потянет к мужчинам. Мужчинам? Билл представил своих знакомых и поморщился. Скорее, к одному конкретному человеку. Занятно. Но об этом лучше подумать потом.
Итак, он был с Люциусом. И это было потрясающе. Наверно, не стоило вот так убегать. Просто это… много. Спать вместе и, что куда более значимо, просыпаться - это уже слишком много. Больше, чем секс, пусть даже и хороший. Мерлин, всё ещё не верится, что он сам к нему пошёл. Билл улыбнулся в подушку. Может, Люциус не обиделся за его уход?
Ну что ты. Он уже продумывает дизайн свадебного торта.
Да, что-то его заносит. Ничего особенного ведь не случилось. Они просто… хм. Даже в мыслях Билл не мог определить случившееся словом “трахнулись”. Они провели вместе ночь. И всё. Нечего тут ждать завтрак в постель. Он представил Люциуса в кружевном переднике, с подносом и фыркнул. Вот так-то лучше. Давай, Билл, поднимайся и займись делами. Он мягко потянулся и сел. Охнул, замер, закусив губу. Больно, чёрт. Люциус старался быть предельно осторожным - поначалу. А потом… потом он сам его просил. Да что там - умолял. А учитывая размер его…
Так, хватит. Он встал, превозмогая боль. Ничего, жить можно. Только бы не морщиться за завтраком. Тут за спиной раздалось деликатное покашливание. Билл вздрогнул, обернулся. Из-за портьеры выступил сухонький эльф, сжимая в лапках поднос.
- Доброе утро, мистер Уизли, сэр. Хозяин Люциус велел передать вам это.
Обезболивающее, надо же. Билл задумчиво вертел в руках прозрачный флакон. А это куда лучше, чем поднос с завтраком. Похоже, Люциус всё предусмотрел. Или ему тоже знакома эта разновидность утренней боли? Он представил, как Люциус, раскрасневшийся и покрытый испариной, насаживается на его член, а он слизывает терпкий пот и… Чертыхнувшись, Билл открыл флакон. Трижды подносил его к губам и наконец, отчаянно стесняясь, отпил - половину. Ему хотелось, чтобы тело сохранило память о произошедшем, пусть даже в виде лёгкой боли.
*****
На этот раз за завтраком собрались все. Астории явно стало лучше: она весело болтала, успевая при этом сметать еду не только со своей тарелки, но ещё и подворовывать у Драко. Тот, глядя на жену с плохо скрываемой нежностью, грозил ей стодюймовой талией. Люциус с интересом рассматривал кофейник. Билл с не меньшим интересом вглядывался в блюдечко с мармеладом. Наконец он не выдержал.
- Я буду в библиотеке, - сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Уходя, почувствовал спиной взгляд, но догонять его Люциус не стал. Ну и ладно. Он знал, где найти их.
Письма. Переписка погибших женщин могла содержать отгадку или хотя бы подсказку. Правда, в бумагах Нарциссы они ничего не нашли, но то были письма за последние два года. Остальные, по мнению Люциуса, она уничтожила ещё до начала аврорских обысков. Что ж, остаётся надеяться, что её предшественницы были более сентиментальны.
Через некоторое время Билл ошарашенно разглядывал шкаф, под завязку забитый письмами, - копиями отправленных и, разумеется, полученными. Хорошо хоть, что они разобраны по именам. Он аккуратно снял верхнюю стопку, потом ещё одну. Вскоре на стол перекочевали несколько увесистых пачек и пара тетрадей. Билл уселся в кресло, разглядывая всё это великолепие. Не хватало самых старых писем, но зато нашёлся дневник Глэдис Малфой, одной из безвременно ушедших. Посмотрим. Так, сразу откладываем добрачную переписку и всякие приглашения-соболезнования… Он перебирал листы, заполненные изящным паутинным почерком, изредка делая пометки на очередном пергаменте. Письма, казалось, хранили запах духов отправительниц - золотоволосых женщин, которые умерли так рано, и о гибели которых стыдливо молчала летопись. Билл устало потёр глаза и взялся за очередную стопку. В голове роились подробные описания приёмов и светские сплетни трёхсотлетней давности, но он упрямо вчитывался в очередное письмо Дионы Малфой. Должно быть что-то общее между ними, какой-то признак, событие…
