Каминное пламя осветило комнату, отразилось в жёлтых глазах, заиграло в щедро рассыпанной меди волос. Странно, ведь у рыжих кожа должна быть белой, а у него почему-то золотисто-смуглая. Словно зацелована египетским солнцем. “Такой красивый”, - подумал Люциус, протягивая руку. Отвёл волосы с его лица, погладил по щеке, тронул шею. Когда он коснулся шрамов, пересекающих широкую грудь, Билл ощутимо напрягся и отвернулся, пряча меченую щёку.
“Такой красивый и такой замёрзший”.
Люциус взял его руку и прижал к своей щеке. Потёрся о раскрытую ладонь, тронул губами, провёл ею по шее и груди, в точности повторяя только что подаренную ласку. Билл зачарованно наблюдал. Люциус потянул его ладонь вниз, проводя по животу и дальше, позволяя почувствовать своё возбуждение. Билл слегка сжал пальцы, и он вздохнул, чуть откинувшись назад, отзываясь на это несмелое прикосновение. Билл улыбнулся, продолжая дразнить его легким поглаживанием. Свободной рукой потянулся к пряжке ремня, но Люциус перехватил его запястье.
- Нет, - он вновь наклонился вперёд и выдохнул в приоткрытые губы, - мы не будем торопиться…
Этот поцелуй был неглубоким - лёгкое касание, дразнящая ласка. И Билл ответил такими же мягкими прикосновениям губ, принимая правила игры. Люциус согревал его дыханием, жалил кончиком языка - словно смаковал незнакомое лакомство. Его пальцы осторожно легли на борозды шрамов, оставленных пятернёй Грейбэка, проводя по всей длине. Билл на мгновение замер. В памяти всплыло ужасающее чувство беспомощности перед тяжестью навалившейся звероподобной туши, и та боль… Но Люциус вновь поцеловал его, нежно поглаживая шрамы, и тёмное воспоминание ушло, отступив перед другой, сладкой беспомощностью и совсем другой жаркой тяжестью, в которую хотелось вплавиться, принять полностью. Билл обнял его, запустил пальцы в шелковистые волосы, притягивая ещё ближе, углубляя поцелуй. Тот довольно бормотнул что-то, прижимаясь теснее. Задохнувшись, они прервали поцелуй, глядя друг другу в глаза. Люциус, улыбаясь, облизал кончики пальцев - медленно, по одному, и накрыл ими маленький коричневый сосок. Легонько надавил, сжал. Билл закрыл глаза и застонал.
- Повтори.
Теперь в его голосе не было и намёка на улыбку. Горячие губы сомкнулись на другом соске, и… Билл повторил, конечно. Он постанывал и выгибался, ловя эти влажные поцелуи, ощущая, как кончики волос скользят по его коже, делая ласку совершенной. Вдруг Люциус отстранился. Выпрямился, рывком отбрасывая с лица растрёпанную гриву, протянул было руку, но остановился, вопросительно глядя на Билла. Тот фыркнул и приподнялся на локте, нащупывая поясной шнурок. Люциус улыбнулся и, уже не осторожничая, шлёпнул его по руке и толкнул обратно на подушки.
- Я сам.
Он распустил шнурок и одним плавным скользящим движением стянул коричневый шёлк. Билл, полностью обнажённый, замер под его изучающим взглядом. Лицо Люциуса приняло спокойное, даже умиротворённое выражение, но когда он поднял глаза… Билл зажмурился и услышал, как отброшенные штаны с лёгким шелестом опустились на пол. Матрас прогнулся под тяжестью тела, и ухо обжёг шёпот:
- Такой, как я и представлял. Только лучше…
Его ладонь легла на напряжённый член Билла, сжала, ещё раз, и задвигалась, поглаживая неторопливо и уверенно, именно так, как нужно. Тот охнул и закусил губу, пытаясь сдержать стон.
- Не надо, - в ухо по-прежнему лился жаркий шёпот, - я хочу слышать, хочу знать, что тебе нравится. Покажи, как тебе это нравится, ну же…
Большой палец кружил по головке, размазывая выступившую влагу. Билл вцепился в простыню, вскидывая бёдра навстречу этой сладкой ласке. Люциус увеличил темп, продолжая говорить, как он красив, и как приятно ощущать эту шелковистую твёрдость в своей ладони, и что он хотел бы с ним сделать, и что сделает вот буквально сейчас. Билл открыл глаза и увидел, что Люциус смотрит на него. Смотрит в лицо, не отрываясь, в то время как его ладонь ведёт Билла к оргазму. И это было настолько интимным - этот тёмный взгляд, что он вскрикнул и выгнулся, залив его ладонь спермой, лишь краешком сознания ощущая смутный стыд за то, что не продержался и двух минут. А Люциус продолжал двигать рукой, вытягивая последние капли и сцеловывая стоны с пересохших губ.
- Кажется, у тебя давно никого не было, - поцелуй, - но для меня ты сделал исключение. И мне лестно… очень лестно…
- Считай это комплиментом, - хрипло выдохнул Билл.
