Сама природа, казалось, помогала защитникам отстаивать родную землю. 2 ноября над Балаклавской бухтой промчался страшный ураган, в результате пострадало много британских транспортных судов.
Лев Толстой:
К началу 1855 года Крым оказался буквально нашпигован войсками – как нашими, так и вражескими. Армия Меншикова располагала 7 пехотными и 3 кавалерийскими дивизиями, которые рвались в бой. Император Николай I на все депеши от князя требовал только одного – наступать! Пока враг на российской территории – не давать ему покоя; пусть земля под ногами захватчиков горит ярким пламенем… Меншиков, читая указания из Петербурга, без труда угадывал то, что скрывалось между строк: нужна знатная виктория! Но его, как главнокомандующего, волновало другое; даже не волновало – пугало: а вдруг повторится «инкерманская оказия»? Тогда уж точно, не сносить головы… Однако делать было нечего.
И князь планирует новое сражение, на сей раз – под Евпаторией. Генерал-лейтенанту Хрулёву[100] придаётся почти 19 тысяч войск (36 батальонов пехоты и 6 полков конницы) при 108 полевых орудиях – большая сила, чтобы отвоевать не только город, но и очистить от неприятеля всё побережье Каламитского залива.
А кто же в Евпатории? Ба, знакомые всё лица: Омер-паша со своими головорезами, приплывшие сюда с берегов Дуная. С учётом египетской дивизии – более 30 тысяч. Да тысяча татар-крымчаков. И столько же французов. На рейде шесть пароходов; французский линкор «Henri IV» превращён в береговую батарею. Сам город обнесён земляным валом с широким и глубоким рвом, да ещё городская оборонительная стена… Таким образом, при планировании операции следовало учитывать, что город-крепость придётся брать, идя в лобовую атаку. Хотя старик Суворов обязательно бы добавил: без артиллерии тут не обойтись. (И Кутузов с ним бы согласился.) Часть пушек – по пароходам, чтоб уничтожить корабельную артиллерию; остальные – по крепостным укреплениям. И так – до появления большой бреши (а лучше – нескольких!), в которую вольётся атакующая пехота.
Но бить по пароходам было нечем: те пушки, которыми располагал генерал Хрулёв, отнюдь не отличались дальнобойностью. Зато корабельная артиллерия союзников была во всеоружии, что являлось серьёзным преимуществом противника. Оставалось просто идти напролом. И… помнить о преимуществах неприятеля.
Скажу честно, всё это я изложил, не зная, как на самом деле поступили князь Меншиков и его генералы. И очень надеялся, что на этот раз «стратеги» придумали-таки «что-нибудь позаковыристей». Впрочем, на успех операции надеялся не только я один, но, как оказалось, и генерал Хрулёв. Накануне сражения он приказал оборудовать позиции и возвести полевые укрепления для защиты орудий – тех самых, которые в предстоящем бою будут бить в сторону пушек противника и скоплений вражеской живой силы.
Однако с «заковыркой» вышла незадача. В произошедшее на самом деле
А случилось следующее. Ранним утром 5 (17) февраля 1855 года русские войска пошли на штурм. Предварительно ударили лёгкими орудиями. И поначалу всё шло не так уж плохо.
