И вот тут желудок мой несколько раз сжался. Его напускная расслабленность порождала во мне чувство брезгливости к его персоне. Подумаешь, говорим всего лишь о моей жизни! Какие мелочи.
— Спасибо, — еле выдавила я из себя, смотря в сторону. — Я могу идти?
Разочарование густой липкой жидкостью потекло по венам, разносясь по всему телу. К глазам вновь подступили предательские слёзы. Отлично, я буду жить, счастливая жизнь меня ждёт…
— Но, судя по твоему тону и мокрым глазам, ты явно не согласна со мной, — сделал он вывод. — Это из-за того, что я не поверил тебе?
Что? Я даже нахмурилась, силясь понять, о чём он ведёт речь. Когда он мне не поверил? Я стояла и непонимающе смотрела на чуть взлохмаченного мужчину. Может, ударить его совком? Что он сделает? Ударит меня в ответ? Убьёт? Последнее вряд ли, но вот наказать меня он сможет. «Надо, Богдана, надо его кокнуть. Одного парня с его помощью отправила на тот свет и с этим справишься», — вдруг заговорила моя тёмная сторона. Грубо, но я была согласна. И как же это осуществить?
— Я не знаю, о чём ты, — тут же решила я закончить разговор. — Просто я не выспалась, и поэтому мои глаза слезятся, такое бывает.
Перехватив метлу поудобнее, сделала пару шагов по направлению к лестнице, надеясь, что мне дадут возможность побыть наедине с собой, но нет.
— Все доказательства были против тебя, и ты должна понимать, что я…
Теперь до меня дошло, о чём он говорит, точнее, о каком случае. Опять мы возвращаемся к тому дню. Я бы всё отдала, чтобы забыть и никогда не помнить тот момент в своей жизни. Оказывается, стыд и страх смерти при смешивании дают адскую смесь. К горлу подкатил ком, но я, не ожидая, перебила ликана впервые:
— Ты поступил правильно, поверив своим… сородичам. Я бы тоже поверила людям, если бы встал выбор.
Это я сказала уверенно и даже громко, точнее обычно, но в присутствии Лорина я делала это крайне редко. Мужчина это тоже заметил и, кажется, даже не разозлился.
— Я поверил своим сородичам не потому, что мы одной крови, — возразил сереброволосый. — Ты слаба во всех планах и в нашем обществе таких, как ты, давят.
— Значит, ты должен знать, что долго мне не протянуть, — сглотнув, выдавила я из себя. — Постоянно следить за мной у тебя не получится, да и… не нужно это.
Лорин говорил то, что я итак знала. Просто, когда твои мысли озвучивают — они приобретают плоть и становятся настоящими. Если об этом говорит Он, значит это правда, а не плод моей зарождающейся паранойи.
— О, как же тебе не терпится с жизнью своей расстаться! — как-то издевательски рассмеялся ликан, наклоняя голову в бок. — Я видел отчаянных, видел сумасшедших, а ещё больше я видел идиотов. Но ты словно взяла от каждого понемногу. Ты чокнутая, раз хотела убить себя. Ты умна, поскольку ведёшь себя хорошо. Ты смелая, постоянно переча мне в некоторых вопросах. И в то же время ты сумасшедшая девчонка, не осознавшая до сих пор свою роль в жизни. Да, случилась трагедия, и тебя выбросил твой же папочка. Ну и что? Ты голодаешь? Мёрзнешь? Быть может, тебя кто-то каждодневно избивает?! Чего ты ходишь, как неприкаянная? Ревёшь по ночам, говоришь сама с собой, ругаешь себя и сама же нахваливаешь. Что с тобой не так? Кто тебя воспитывал? Люди и ликаны разные, но не до такой степени. Тебе словно нравится жалеть себя. Ты, наверное, так и ждёшь, когда я повышу голос, дабы начать лелеять свою надежду на великое спасение. Но я скажу тебе одно, дорогая моя, ты здесь. Что будет завтра, я не знаю и никто не знает. Может, все мы умрём, а может, нет. Богдана, ты должна жить сейчас. Строй планы, но не надейся на них, отпусти их, не держи. Вот я, вот ты. Всё.
Я стояла и слушала его с мокрым лицом от слёз. Меня отчитали, как малого ребёнка. Боги, даже отец никогда не говорил столь длинных тирад. Даже когда я пробралась в винный погреб и уронила три бочки с вином. Схлопотала розгами, но так меня не отчитывал никто. Руки болели, поскольку я сжимала чёртову метлу и совок сильно, чтобы сдержать всхлипывания. Перед глазами всё плыло, но я держалась, изредка вздыхая. Слова животного били в цель, обезоруживая меня окончательно. Это существо было право. Во всём. И от осознания этого факта я начинала считать себя идиоткой. А он, оказывается, не тупой четырёхлапый комок шерсти.
— Мне больше ничего не остаётся, как надеяться, — прошептала я с дрожащим подбородком.
Лицо пылало от стыда. Жалко выгляжу… более, чем уверена.
— Какая же ты трудная, — вздохнул Лорин. — Выглядишь же, как взрослая девушка, а вот сердцевина у тебя… ну, точно детская.
— Потому что я и есть ребёнок, — шмыгнула носом. — А ты… плохой чело…
Я запнулась и подавленно замолчала. Чего я хочу от ликана?
— Прекрати плакать, я не могу на тебя смотреть, — Лорин дёрнул головой. — Успокойся и живи. Слушайся меня, и всё будет в порядке. Всё образуется, ты привыкнешь, смиришься и…
— Я хочу уйти, — вдруг уверенно, но всё же тихо произнесла я, утирая лицо.
Повисла тишина. Ненадолго, но эти секунды казались долгими, словно прошли часы, прежде чем он ответил.
