— Возможно, — продолжая есть, отозвался сереброволосый. — Кто их, этих женщин, поймёт?
Я сжимала и разжимала кулаки, тяжело дышала и злилась. Говорит так, будто меня тут нет! Убью гада.
Последующие несколько минут протекли слегка отстранённо. Морик рассказывал про какого-то подозрительного мужчину, который говорил о другом мужчине, который имел отношения к третьему. В общем, я не слушала их, думая о своём. Точнее, о словах Лорина. Как бы погано это не было, но этот сукин сын прав. Во всём! Как всегда! И в глубине души я понимала, что, выбив себе свободу, я не заполучу запланированную жизнь. Ни капли. Слабой девушке в большом мире места нет. Точнее, оно есть, но где-то в самых низах, на самом дне, там есть угол для каждого. То болото ожидает всегда каждого человека и с радостью принимает всех, кто падает. И, наверное, просто от злости на ликана я не желала это принимать. Тут мне будет лучше — этот тот факт, который я гоню от себя изо всех существующих сил. Это та правда, которую невозможно принять, не смирившись. А я не готова. Я просто не могу.
— …поэтому я решил посоветоваться с тобой, — донеслись до меня слова Морика. — Пусть он поживёт, или нам его убрать по-тихому, пока этот сплетник не растрепал слишком много?
Лорин уже отставил пустую тарелку и внимательно слушал своего товарища. Что-то внутри меня переклинило, и я начала подниматься на ноги. От жуткого напряжения голова слегка закружилась, но я облокотилась на косяк. Лицо стянуло от высохших слёз, глаза пекло, а губы были сухими. Я их нервно облизала. Усач проследил взглядом за моими телодвижениями, хотя Лорин вёл себя так, будто они были в кухне одни. Во истину игнорирование — самое лучшее моральное насилие. Меня переполняла обида, печаль и негодование. Делает вид, что ничего мне не говорил… как всегда.
— Нас по-разному воспитывали, — мой голос оказался сиплым. — Не людей и ликанов, а тебя и меня. Мне не нужна абы какая жизнь, лишь бы набить брюхо и сидеть в тепле. Думаешь, я не понимаю того, что мне долго не протянуть в одиночку? Ты так уверен, что я мечтаю о принцах и о беззаботной жизни? Ты глубоко ошибаешься… впрочем, как и всегда.
Я закусила губу с внутренней стороны, болью перебивая свою печаль. Как же мне надоело плакать. Я действительно слаба.
Осторожно подняла метлу и совок. Хоть мне это и осточертело, но делать нечего, убираться придётся. Можно было бы устроить подобие забастовки, но что это даст мне? Я не устала, поэтому отдохнуть не получится, а вот сойти с ума от безделья — пожалуйста. К тому же я привыкла к этому дому с таким чудовищным хозяином.
— О, я знаю, о чём ты мечтаешь, — вдруг заговорил Лорин, не поворачиваясь ко мне. — Свобода. Носиться от дерева к дереву и не иметь никаких обязанностей — это, разумеется, самая лучшая мечта.
Вот тут я остановилась. Теперь он ещё и насмехается надо мной. В его голосе так и сквозила издёвка.
Я почему-то развернулась и впилась ненавистным взглядом в белобрысый затылок.
— Свобода — это когда твоя жизнь не принадлежит избалованному ребёнку, — произнесла я тихо, и Лорин мгновенно встал.
Стул со скрипом отъехал назад. От этого неприятного звука я поморщилась. Когда увидела злое лицо мужчины, разумеется, тело сковал страх, и я просто наблюдала за тем, как он приближается ко мне. Я просто ощущала всем телом его. Этот мужчина… он был тем, кого я… Эти странные чувства не описать. Однозначно — это был страх, но на этом не всё. Похоже чем-то на изумление с нотками восхищения. Да-да, идиотизм, но я не могла найти внятного описания своих эмоций. Лорин был красивым, эти зелёные глаза с длинными чёрными ресницами, лёгкая щетина, правильные черты лица и необычного цвета волосы, которые сейчас были распущены и лежали на плечах. Небрежно застёгнутая серая рубаха на несколько пуговиц и запах. Порой я его не ощущала, таким неуловимым он был, а иногда… я чувствовала запах мокрой земли и какой-то травы.
Вы видели когда-нибудь зверя? Не белку или утку, а именно опасное животное? Например, волка. Вот он стоит и скалит свои зубы, предупреждая тебя. Тебе страшно, но в то же время ты заворожена его красотой и грацией. Лоснящийся мех, всегда прелестная окраска, поза хозяина и мощь. Власть — это гнилая трясина, но если не касаться её, а лишь наблюдать, то она всегда поворачивается другой стороной. Великолепной и манящей. Так и сейчас. Страх вцепился в моё сердце когтями, но я завороженно наблюдала за тем, как Лорин приближается ко мне, и его сильная рука смыкается на моей шее, пригвождая меня к косяку. И лишь нехватка кислорода разбила витавшее в кухне волшебство.
— Называя меня ребёнком, ты лишь ухудшаешь наши отношения, — проникновенно выдал он.
Его рука не сдавливала горло, она просто держала меня, но мне всё равно казалось, будто меня душат. Это было в голове, знаю, но перебороть себя было трудно.
— Ты сам просил меня говорить правду, — произнесла я.
Лорин наклонился ко мне ещё ближе, и я тут же отвернула голову, не желая даже смотреть на него.
