— Но постой, — Лорин присел на корточки, словно силясь дожать меня окончательно. — Ты ведь хочешь свободы и независимости. Тогда тебе придётся устраиваться на работу. Особых умений у тебя нет, а значит тебя возьмут туда, где зарабатывают хорошей мордашкой и фигурой. Например, разносчицей в дешёвый кабак. Каждый день тебе придётся обслуживать зловонных мужиков, терпеть их приставания и унижения. Но это не продлится долго. Даже среди людей ты выделяешься, а значит на тебе можно заработать. Одним прекрасным днём тебя приволокут в бордель и заставят работать. Ты, разумеется, откажешься, и тебя будут бить. Много, часто и больно. И ты сдашься. Погрязнешь в толпах грязных мужчин, забудешь своё имя, возьмёшь новое, потом понесёшь от какого-нибудь заезжего солдатика и будешь в нищете растить своего ребёнка. Но он, скорее всего, умрёт, поскольку должного времени ты ему уделить не сможешь, да и к тому же твой хозяин не позволит тебе иметь его. Но постой, вдруг я не прав. Ты же не приемлешь физическую близость, а значит тебя убьют… или изуродуют. Без смазливого личика работать ты не сможешь, замуж тебя не возьмут уже точно, и через пару месяцев ты сгниёшь на каменных улицах захолустного городка вместе с другими отбросами вашего общества. Но кто я такой, чтобы говорить тебе о таком? Ничего этого конечно же не будет, ведь ты не такая, и судьба тебя любит. Ты встретишь шикарного принца, и он увезёт тебя к себе, где вы будете жить долго и счастливо. А злой дядя Лорин просто воплощение Дьявола! Я позволяю тебе жить в уюте, делать, что хочется, требуя взамен лишь любви к этому дому. Да я же тиран! Как же ты, милая, до сих пор не умерла от тоски?! Да накажут меня твои человеческие Боги!
Он резко встал, отошёл и… сел за стол. Я порывисто вздохнула и больно потёрла рукой по щекам. Как же он может… Я даже перестала всхлипывать. Лорин, словно не говоря мне ничего несколько секунд назад, сидел и ел. Он, мать вашу, просто ел! Унизил меня, проволок за волосы через все мои страхи и опасения, извозив при этом в помоях. Его слова казались мне хуже надругательства. Лорин говорил то, о чём я боялась даже подумать. Он плюёт в лицо вежливости и тактичности. Теперь я понимаю Бюрта. Тот, конечно, тот ещё урод, но Лорин ему мало уступает. Они друг друга стоят.
Пока я сидела и пыталась успокоить нескончаемый поток слёз, до меня донеслись звуки шагов. Я коротко всхлипнула, но к дверному стуку всё же оказалась не готова. Я дёрнулась, и моё сердце на несколько секунд сбилось с ритма. Поскольку я подпирала дверь, вся вибрация дошла и до меня. Но я не торопилась вскакивать и пропускать незваного гостя.
— Иди наверх, — спокойно произнёс Лорин, поднимаясь и направляясь ко мне.
Я лишь сильнее вжалась в дверь, стиснула зубы и опустила подбородок вниз, будто упрямый бычок.
Я всегда знала, что это животное особыми манерами не отличается, но проявление невежества и некультурности после его поучительной тирады было сверх меры. Эта псина просто схватилась за ручку и просто открыла дверь, отталкивая меня в сторону. Себя я не узнавала, поскольку сопротивлялась и всячески пыталась воспрепятствовать открытию этой чёртовой двери. Почему? Наверное, я была настолько зла, что желала любыми способами навредить ему. Чем угодно. Хоть как-то. Но как обычно у меня ничего не вышло. Меня просто прижало к полке с обувью.
— Лорин, есть разговор, — донёсся до меня знакомый мужской голос.
Мне было неудобно, но вставать я не хотела. Я ещё не наревелась, и мне не страшно, поэтому сегодня девочки бунтуют. Хватит пресмыкаться.
— Проходи, — разрешил зеленоглазый.
В кухню вошёл Морик. Дверь наконец-то закрылась, и я вновь развалилась под дверью. Лорин сел за стол, а мужчина, словно ощутив меня, обернулся.
— О, мелкая, — удивлённо улыбнулся он. — Ты чего это?..
Его видимо удивило место моего пребывания, а мокрое лицо в купе с красным носом и глазами великолепно дополняли картину страдающей затворницы.
— Я живу здесь, — почему-то сказала я тихо, шмыгая носом. — Благодаря некоторым.
Морик открыл рот, потом нахмурился, прикрыл его и глянул на альфу. Тот преспокойно ел, будто в кухне он находился совершенно один. Ненавижу его за это. Вечно какой-то не такой! То умиротворённый, то вспыльчивый, когда не нужно. Псих, одним словом.
— Присаживайся, — обыденно выдал Лорин, обращаясь к своему другу. — У нас сегодня день откровений, поэтому наш цыплёнок осмелел и вылез из гнезда.
Тут же прищурилась и скривила губы. Может быть, стоит броситься в него сапогом? Что он сделает? Кинет в ответ — это меньшее. Да и зачем швыряться вещами? Разве что выплесну свою злость и всё. Но это не то.
— Да ты что? Это на неё так визит Кары подействовал? — вскинул усач густые брови.
В городе они все одевались обычно. Брюки или кожаные штаны, рубахи, иногда накидывали сверху жилетки. Никаких плотных и закрытых одежд, ничего «серьёзного». Их всех можно было принять за обычного человеческого горожанина. Никогда бы не сказала, что Морик ликан. Пивовар, охранник, повар, но только не убийца. И уж тем более не волк.
