Я сидела в своей комнате и читала. Ни слова не понимала, но это занятие здорово убивало время, поэтому я упрямо листала страницы, силясь понять хоть что-то. Для меня настали хмурые времена. Радуйся, дурочка, твой мучитель наконец-то понёс наказание! Раньше думала, что буду действительно счастлива, если вдруг Лорин поймёт каково мне, я верила в это. А теперь? Он мучается, да он при смерти, а я ничего кроме как сострадания и растерянности не ощущаю. Сижу, как дура и жду непонятно чего. Может, хочется, чтобы всё было, как всегда? Пора бы признаться, что я хочу, чтобы за меня решали… точнее, я к этому привыкла. Я всю жизнь так жила. Всегда слепо подчинялась кому-то, а теперь вдруг этот, казалось бы, устойчивый факт дал трещину. С каждой минутой она всё больше и больше. И в груди у меня… ничего. Я даже не злюсь. Вообще. Наверное, невозможно ненавидеть того, кто умирает. Странно, да? Наоборот, надо желать добить своего врага, чтобы наконец-то… успокоиться, но этого нет. Я просто жду. Чего? Наверное, как и все в этом доме, разрешения ситуации. Либо жив, либо нет. Всё. Они просто не могут ничего предпринимать, пока Лорин в таком состоянии. Даже я это понимаю. Оставить его нельзя, но и бездействовать тоже. Они потеряны. Идти и мстить? Почему-то кажется, что без Лорина их перебьют, ну и конечно же явятся сюда. Замечательно.
Морик вошёл в комнату без стука. Я привыкла, поэтому просто подняла глаза.
— Мы принесли кое-какую траву, — сказал он.
Я кивнула и отложила книгу. Стекла с кровати и пошла за ликаном. Ничего говорить не следовало, чтобы я поняла. Теперь я понимаю, что Лорина надо спасти. Он должен жить. По-другому никак. Чёрт, почему я? Это же просто издевательство какое-то. Выхаживать своего мучителя. Великолепно. Надо мной явно кто-то шутит, причём по-чёрному. Но сейчас, когда вся правая сторона лица ноет, вместе с головой, а будущее вновь ускользает, словно вода сквозь пальцы, необходимо бороться. И я буду. Я должна.
Эта толпа сидела за столом, только Франк стоял у двери и смотрел в боковое окно.
— Мы брали всё, что видели, — отчиталась Майла, — Подумали, что что-то подойдёт.
На столе стояла корзина, переполненная… травой. Чего там только не было? А я и не заметила, что кто-то отлучался. В такое время? .. Наверное, тайными проходами сумели выскользнуть из города. Знать бы мне эти проходы… «И что? Ты, будто-то побежала?» — этот саркастический голос был как всегда прав. Куда я без лошади и денег? Ещё бы знать куда бежать…, но обычное знание хотя бы помогло мне верить в себя. Хоть что-то.
Я молча набрала в чайник воды и поставила его на печь. Пришлось подбросить дров, а то огонь почти затухал. Сидят тут и не могут уследить… ладно, не время сейчас бухтеть, ещё и про себя.
На самом деле я врала. Я знала многое о лекарях и их работе. Эта страсть пробудилась после маминой смерти. Сначала я читала всякие книги на подобные темы, пытаясь найти ответ. А вдруг был какой-то другой способ спасти её? Вдруг я могла бы что-то изменить? Но со временем я осознала, что после того, как твоё тело кладут в гроб уже ничего не изменишь. Поздно. Зато знания никуда не делись. Да и папиных лекарей я доставала почём зря. Всё таскалась за ними, да мешочки всякие воровала. В основном это были сухие травки и порошки. Только ими и спасались. Вообще, на сколько я поняла, то результат лечения зависит от самого человека. Если здоровье слабое, то делать можно всё, что угодно, а вот вылечить его не удастся. Слабый падёт — это все знают, поэтому у лекарей и есть такое поверье, что если после заболевания или получения травмы человек может прожить ночь или день, то это хороший знак. Значит, организм борется и задача лекаря правильно помочь. Просто поддержать и всё. И сейчас Лорин показал, что жить он ну очень хочет. И я, чёрт бы всё побрал, помогу ему. Сколько раз я прокляну этот день, когда решилась помочь этому засранцу? Больше сотни точно. Этот идиот ведь меня ненавидит. А узнать, что эта сопливая малолетка ещё и жизнь его спасла… ну, небольшое успокоение для души я получу однозначно. Фух, хоть пассивные мысли пропали. Буду думать о том, как омрачить жизнь белобрысого, когда тот поправится. Ой, ну, мы точно из одного с ним теста.
Я молча вошла в гостиную и достала единственную простыню. Сегодня ей придётся пасти во благо. Вернувшись на кухню, взяла нож и начала кромсать бедную ткань. Разрезала на три почти равные части. Достала большую кастрюлю.
— Мы можем тебе помочь? — Виер первый подал голос.
Ну, да, все же видимо ждут, что я буду отчитываться или вести задушевные разговоры. А мне так привычнее. Сама в себе, сама с собой. Прям мой девиз. Надо его на своей ночнушке вышить. О, Боги, я иронизирую. У себя в голове. Докатилась.
— Нет…, — почти сразу же буркнула я замолчала, — А хотя… принеси, пожалуйста воды.
Парень тут же кивнул и ушёл на задний двор с ведром. Я могла бы и сама, но на это уйдёт время, а его у нас… хоть и неопределённое количество, но тратить его попусту нельзя.
