– Ну, мне кажется, тебе любая девка покажется красивой, если улыбнётся, тем более что в деревне девок – раз-два и обчёлся, – хохотнул Антон и опять приложился к стакану. – А она такая же рыжая, как её братья?
– Нет, что ты, – отмахнулся Борька. – Вроде в семье все рыжие, даже батя с мамкой, а она чернущая – страсть! И глаза голубые, словно небушко весной, сама засмеётся – и глаза смеются, – и подытожил: – Хорошая она, справная.
– А ты гуляешь с ней, или у вас не принято? – не унимался Антон, расспрашивая. – Всё живёте по старинке – на кого родители укажут, на том женитесь или замуж выходите, а своей головы нет и ума нет. Ну, а ты про любовь разговаривал или боишься? – так, с ехидцей сказал он и звякнул бутылкой.
– А как говорить-то? – протяжно вздохнул Борька и взглянул на деревню, словно хотел что-то рассмотреть. – Несколько раз, когда возле речки сидели вечером, хотел сказать, а слова не могу найти и сижу, мычу, как телок, а она смеётся. Погладит по голове, словно маленького, скажет, что уже всё знает, и тут же убегает, а я сижу, и рот до ушей, хоть завязочки пришей, как наша мамка всегда говорила. Домой вернусь, мамка поглядывает и тоже смеётся. Сговорились, что ли, а я дурак…
– Точно – дурак, – перебивая, сказал Антон и потянулся. – Не про любовь нужно говорить, а решительно действовать, хватать Светку и в постель тащить. Бабы любят смелых. Вот тогда бы никуда не делась. Ай, ты не сделаешь. Ты, тюфяк, губы поразвесил и радуешься, что девка взглянула. А нужно жить по-другому, по-современному, и не вчерашним днём, как вы привыкли в деревне, а наперёд смотреть и действовать.
– А у тебя есть девка? – сказал Борька, с укором наблюдая, как брат вылил остатки вина в стакан, выпил, поморщился и, прикурив, выпустил облачко дыма. – Ну, чтобы всё серьезно, а потом жениться на ней, чтобы детишки были, а?
– О, сказанул: жениться, детишки! – пьяненько хохотнул Антон. – Я ещё не нагулялся, чтобы серьезно, – вытирая рот, смачно сплюнув, сказал он. – Когда перевыполню план по девкам, тогда женюсь. Может быть…
– Какой план? – не понял Борис. – Как перевыполнишь?
– Такой, – опять хохотнул Антон. – Эх, отсталые вы в деревне. Ничего не знаете и не умеете. У вас принято, если прогулялся с девкой по улицам, а тем более поцеловал, значит, обязан жениться…
– А как же иначе-то? – перебивая, удивлённо сказал Борька. – Она же доверилась!
– А вот так, – усмехнулся брат. – Таких доверчивых – пруд пруди. А вот у меня, пока девки от деревни до города в три ряда не выстроятся, не женюсь.
– Как это? – опять переспросил Борис и взглянул на деревню, а потом куда-то вдаль, словно хотел город рассмотреть. – Девки – рядами? Не понял…
– А вот так это, – уже психанул Антон. – Деревенским не понять, а тебе, убогому, тем более не понять, что такое настоящая свободная любовь.
– Свободная? – опять повторил Борька, с недоумением взглянув на брата. – А почему думаешь, что не поймём, – у нас мякины мало в башке, да?
– Говорю же, что вы – бестолковые, – раздражённо буркнул Антон и неторопливо принялся объяснять: – Свободная любовь, когда ни ты, ни она ничем не обязаны друг другу. К примеру, я захотел сбегать к другой бабе, собрался и пошёл. Жена дома осталась, занимается хозяйством и меня ждёт, а вернусь, она ещё накормит-напоит меня и спать уложит, а захочу, весь день проваляюсь на диване и буду плевать в потолок, и жена ни слова не скажет. Отоспался, снова к бабам потянуло. Собираешься, а жена ни слова не говорит, наоборот, чистую рубашку подаст, костюмчик наглаженный, все пылиночки посдувает, чтобы перед чужой бабой не опозориться, а то скажут, что за мужиком не ухаживает. Проводит меня – и снова будет ждать, и так всегда, потому что у нас настоящая свободная любовь, как в других развитых странах! – и свысока взглянул на братишку. – Вот так надо жить, Борян!
– Ну, а твоя девка, если по рукам пойдёт, а? – наморщив лоб, задумчиво сказал Борька, не понимая, как так можно жить. – А ты будешь сидеть на диване и ждать, когда нагуляется и вернётся. Она придёт, а ты накормишь её, напоишь, спать уложишь, а она утром проснётся, начепурится, ручкой помашет и снова к мужикам убежит, а ты останешься дома. Ребёночка родит незнамо от кого, а ты будешь воспитывать, потому что у вас свободная любовь. Разве так живут, Антошка?
– Моя… – Антон пожал плечами, а потом поднялся. – А чёрт её знает. Это я по девкам бегал, от меня ещё не уходили.
– Значит, у тебя всё впереди, – подытожил Борис и поднялся. – Если ты гуляешь, значит, и твои бабы начнут хвостом вертеть. Вот тебе и свободная любовь. Каков привет – таков ответ, как наша мамака говорила.
– Ладно, пошли домой, знаток бабских душ, – недовольно буркнул Антон, поправил яркий галстук в полосочку – последний писк моды и, не оглядываясь, направился к распахнутым воротам. – Живёте тут, как в прошлом веке… Всё, хватит болтать, пошли отсюда.
