Мысль о том, что мама не будет возиться на моей кухне, мыть вручную посуду при наличии посудомоечной машины, громогласно общаться со своими техасскими друзьями по видео, приводит меня в отчаяние, поэтому я стараюсь как можно меньше об этом думать. Как рекомендовала мне мой психотерапевт. Хотя панические атаки практически прошли, тревожность проявляет себя по-другому – в беспокойстве о здоровье мамы. Но тут уже она сама приходит на помощь – дает советы, как мне не стать занудой!
Маме нравится жить в городе, где есть настоящий китайский квартал. И хотя люди иногда бросают на нее любопытные взгляды, чаще всего это связано с ее необычным южным выговором.
– Каковы сегодня успехи в маджонг, мама?
Она всем рассказывает, что ее уговорила я – мол, стыдно матери-азиатке не уметь играть в эту игру. При этом она загадочным образом стала сразу всех обыгрывать. Признаюсь по секрету, только так я смогла оторвать ее от бесконечных перестановок на моих книжных полках.
– Как обычно, всех обыграла. – Свои слова мама хотела дополнить пренебрежительным жестом, но зацепилась ногтем за свитер. – Вот ведь пропасть, никак не привыкну носить эти вещи!
Холодная погода – вот к чему мама так и не смогла привыкнуть. А необходимость надевать шапку поверх парика приводит ее в отчаяние. И мне каждый раз приходится взывать к ее мужеству и стойкости.
– А как твои дела? Как чувствует себя новый генеральный директор собственной бухгалтерской фирмы?
– Не преувеличивай, пожалуйста. В моей компании я единственная сотрудница. Но, вообще, помогать обычным ребятам, вернее, девчонкам удивительно приятно.
После возвращения из поездки я решила работать на себя, и теперь мои клиенты – женщины, стоящие во главе собственных небольших бизнесов, а не владельцы яхт, главная цель которых – укрывательство собственных доходов. И мне снова понравилось считать цифры.
– Кстати, о ребятах: как там наш милый Уайатт, скоро приедет?
– Судя по последнему сообщению, он уже в Северной Каролине. Она поразила его отсутствием кладбищ и больниц.
– Зато там есть дом с привидениями!
– Думаю, он закрыт до следующего туристического сезона.
После года бесконечных переписок, бесчисленных звонков и ежемесячных встреч в Новом Орлеане я предложила Уайатту переехать в Бостон. Он ответил, что сможет работать над своей второй книгой где угодно, лишь бы я была рядом, предпочтительно в постели. Мы даже заговорили о детях, чем привели в восторг обеих мам. Это ведь намного круче, чем причитать над старыми фотографиями! Думаю, мне просто нужен был правильный мужчина, с которым я бы поверила, что могу стать хорошей матерью; и правильный врач – способный убедить, что я еще не слишком стара.
– Надеюсь, он взял достаточно теплых вещей. – Мама одернула свитер и почесалась.
– К счастью, в Бостоне много магазинов, так что не пропадет. – Поймав мамин скептический взгляд, я продолжила: – Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером. Пока ты выбираешь, переоденусь во что-нибудь более приличное.
Я вошла в спальню и плюхнулась на кровать. Напротив меня стояла латунная статуэтка Элвиса, которую я купила в Тьюпело. Над ней – на стене, в рамке – висели послания от мадам Арабеллы. Они были совершенно одинаковыми и гласили:
Увидев эти два слова, мама страшно расстроилась и стала ворчать, что за свои пятьдесят долларов хотела бы получить хотя бы целое предложение.
– Это и есть целое предложение, мама.
– Не умничай, пожалуйста, ты прекрасно понимаешь, о чем я, – ответила она, скомкав послание в комок.
Да, я прекрасно понимала значение этих двух слов для нас обеих и, как могла, объяснила все маме. После чего она вытащила из мусорного ведра бумажку и тайком от меня вставила оба послания в рамку. Эти два слова стали нашей мантрой. Благодаря им я ушла с работы и открыла собственную фирму. Моим первым крупным клиентом стал отель «Домашний очаг», а затем несколько других небольших предприятий, во главе которых стояли женщины.
Я даже сделала татуировку на внутренней стороне запястья в виде молнии Элвиса, от которой мама пришла в ужас. Чем сильно меня удивила!
После того как мы вернулись из поездки, мне задавали много вопросов. Одних интересовало, каково это – видеть, как исполняется чья-то мечта всей жизни? Других – как я пережила тысячекилометровую поездку с мамой. И все хотели знать, что же произошло за те две недели, которые изменили мою жизнь.
Честно говоря, я не знаю, что отвечать. Но, думаю, улыбка на моем лице объясняет больше, чем любые слова. Аша не устает повторять, что я стала совершенно другим человеком. Но мне кажется, что эта версия Грейс всегда жила внутри меня, просто слишком боялась выйти наружу.
Во время путешествия я подвела итоги своей старой жизни и начала совершенно новую.
– Я придумала: пойдем есть чаудер![54] – раздался из гостиной мамин голос. Слово «чаудер» она выговорила почти правильно – сказывались уроки Аши.
– Звучит неплохо. Иду! – Я схватила с кровати пальто, а потом открыла ящик тумбочки и взяла оттуда синий камень. Тот самый голубой кружевной агат.
