Он подтянул на мне пояс, что-то сделал в районе выреза… Закончив, отошел назад, чтобы полюбоваться на свою работу. На более фигуристой женщине костюм выглядел бы очень сексуально – низкое декольте подчеркнуло бы красоту груди. Меня же костюм превратил в… Элвиса – чего, впрочем, я и добивалась.
Поправила парик, повозилась с рукавами, которые стояли торчком после обработки их чистящими средствами. Я старалась не обращать внимания на аромат освежителя «Голубые Гавайи», заполнивший всю студию. Попыталась воспроизвести движения Короля, которые были мне хорошо знакомы благодаря многочисленным видео. И хотя я не собиралась повторять их на публике, я решила хотя бы поприкалываться. Но случилось непредвиденное: чем больше я двигалась, тем больше мне это нравилось, и постепенно нерешительность сменилась уверенностью и безразличием к тому, что подумают другие. Мне совсем не хотелось снимать костюм или прятать лицо за темными очками. А вот мама выглядела так, словно превратилась в соляной столб – с открытым ртом, как будто наяву увидела Элвиса.
– Во имя всего святого, что на тебе надето, Грейс Луиза?! – пролепетала она настолько невнятно, что вначале можно было разобрать только мое имя. Я подскочила к ней.
– Привет, мам, – позвала я, стараясь воспроизвести интонацию Элвиса. Получилось не так уж и плохо, хотя слегка жутковато.
– Я правильно догадываюсь, что ты задумала? – Мама по-прежнему выглядела скорее испуганной, нежели обрадованной; и это была не совсем та реакция, на которую я рассчитывала. Придется, видимо, не обращать внимания.
– А о чем ты подумала?
– Отправиться в этом… в Грейсленд?
Тут уж испугалась я. Я-то рассчитывала, что мама придет в восторг.
– Я не для того собираюсь взять напрокат этот костюм, чтобы просто посидеть в нем в машине, это уж точно. – Сказав это, я начала исполнять фирменное движение Элвиса бедрами, при виде которого мама издала свое самое громкое «Ю-ХУ». Услышав такое, мистер Линкольн выскочил из гардеробной со скоростью, с какой убегал бы от медведицы. Но главная опасность поджидала его в лице мамы, впавшей в настоящий экстаз. Она так громко хлопала в ладоши и кричала, что я занервничала.
– В последний раз, когда я видела тебя в костюме Элвиса, ты была мне до колен!
– А теперь ты чуть выше моих. Вот круг и замкнулся, – проговорила я со смехом.
Мама шутливо огляделась в поисках чего-нибудь, чем в меня запустить. Наша пикировка вызвала у мистера Линкольна тихий смешок.
Я демонстративно поправила декольте и важно спросила:
– Мы вообще куда-нибудь собираемся сегодня?
Мама в ответ одобрительно хмыкнула и начала двигать бедрами в такт босса-нове, звучащей в ее голове. Так – пританцовывая – она направилась к выходу из магазина. Не забыв по ходу движения прихватить мятный леденец с прилавка.
Я последовала за ней, на ходу поблагодарив мистера Линкольна так, как сделал бы Элвис. Чем заслужила его одобрительную улыбку.
Грейс: Я ее вытащила!
Аша: Ура! Наконец-то. Поздравляю.
Грейс: ДА! Не думала, что буду так рада.
Аша: Ну, после такой недели, как у тебя, я уверена, даже остановка в придорожном кафе на Мемфисском шоссе станет событием.
Грейс: Да ну тебя.
Аша: Ладно, я имела в виду совершенно не то, что ты подумала.
Грейс: Подожди, скоро ты увидишь наши фотографии! Я тут такое отчебучила.
Аша: Безумнее того, чем ты занимаешься прямо сейчас? Не пугай меня.
Грейс: Не боись, подруга!
Аша: Ну, развлекайтесь! Хотела бы я быть там с вами. А то приходится все время заставлять кого-то надеть штанишки, а кого-то съесть вкуснейшие макароны с сыром.
Грейс: ♥
Появлению великолепной усадьбы Грейсленд должны были предшествовать не менее величественные окрестности. Так нам казалось. Но, двигаясь по старому шоссе № 51, мы не заметили никаких предвестников вступления в музыкальное королевство. Стояла нетипично жаркая и душная для осени погода; ехать в машине с практически неработающим кондиционером в синтетическом комбинезоне было крайне некомфортно. Мама настояла на том, чтобы ехать с опущенными стеклами, чтобы «дышать воздухом волшебства». Она была похожа на лабрадора-ретривера, которого хозяин взял с собой прокатиться на машине: голова торчит из окна, уши развеваются (или в случае с мамой парик), на морде (лице) – выражение блаженства.
– Ты успела сфотографировать тот магазинчик «Все за доллар»[50], мама? А ту заправку?
