Тяжелая и незнакомая работа поглотила меня целиком. Я и думать забыл, что всё это лишь иллюзия, - палящее солнце, голод и зыбкая лодка были более чем реальны. Я не сомневался правда, что в реальности не поймал бы ничего, но в общем добыча оказалась неплохой, хотя её разделка и готовка на примитивном очаге отняли едва ли не больше времени, чем сама ловля. Но потом я всё-таки наелся, искупался, и теперь, очень довольный собой, лежал на берегу. Раньше я никогда не имел дело с морем. Первое знакомство оказалось тяжелым, но не слишком непривычным: отец Элари, как и его дед, были рыбаками, и если бы не ревун, ненароком заплывший к берегам Айтулари, того ждала бы теперь совсем иная жизнь...
Галька тихо заскрипела под аккуратными шагами чьих-то босых ног. Я лениво поднял голову и ничуть не удивился, заметив Вайэрси. Тот уже не выглядывал из колдовского окна, а просто шел ко мне по берегу и казался совершенно реальным. Лицо его было задумчивым, но глаза насмешливо блестели. Я смутился.
- На, - Ваэйрси бросил мне тяжелую пепельно-белую тунику, которую я оставил возле лодки. Я успел заметить, что секунду назад руки
- Анмай и Иситтала на борту "Тайны" - наконец сказал Вайэрси. - Мы вытащили их без особого труда. Ньярлат не помешал нам. Правду говоря, мы вообще его не видели.
- Как... как она... они? - я спохватился, вспомнив про их раны.
- Лучше, чем можно было ожидать. Ньярлат больше не пытал их. Впрочем, он теперь уже не тот Ньярлат, не прежний, - Хранитель Врат осушил его до капли, а потом... заполнил собой.
- Значит, я всё же убил его? - ровно спросил я.
- Если говорить в целом - нет. Если о том Ньярлате, который пытал вас, - то да. Такие существа, как он, не могут умереть совсем. Но есть не одна смерть, Сергей. Даже если тебе дано возродиться от одной, тебя настигнет другая... мне трудно объяснить тебе это...
- А... а Анмай и Иситтала? Как... как вы с ними поступите?
Вайэрси взглянул на меня. Его длинные глаза были непроницаемы.
- А как мы можем... поступить? Простить их мы не можем. Судить... каким может быть приговор? Тюрьма? Смертная казнь? Пытки? Мы не видим никакой пользы в страданиях, - да и страдали они, по-моему, уже достаточно. Так что мы сказали им всё, что мы о них думаем, а потом... пусть они сами решают. Ты не против?
- Конечно, нет! А я могу их увидеть?
- В смысле, поговорить? Разумеется. Я не буду мешать.
Вайэрси плавно растаял в воздухе и вместо волн открылось окно, - окно в реальный мир.
13.
Это была комната, - просторная, сумрачная, совершенно пустая, с множеством низких прямоугольных окон в пепельно-белых стенах. Там, в ярком свете, зеленело нечто живое. Пара сидела на полу, босая, одетая в такие же, как у меня, туники. Анмай и Иситтала выглядели похудевшими, почти юными, и испуганными.
У меня перехватило горло. Какое-то время я не мог ничего сказать. Анмай слабо улыбался, глядя на меня. Потом заговорил.
- Я рад, что не ошибся в тебе. Ты сумел пройти путь и вытащил нас.
Он прижал скрещенные руки к груди и слабо поклонился. У меня вновь перехватило горло, - от этой благодарности.
- Что... что с вами сделал Ньярлат? - наконец спросил я.
- После того, как ушел ты, - ничего. Мы его больше не видели. Потом пришли
- А... а они?
Анмай опустил голову.
- Они? Они всё тебе рассказали, не так ли?
- Ну в общем... да. Это... это правда?
- Как посмотреть... хотя, если откровенно, то да.
- И что теперь с вами будет?
Анмай взглянул на Иситталу и слабо улыбнулся.
- Лучше, чем могло бы быть. Намного лучше. Хотя выбора у нас, в общем, нет. Файау уже не та, что была прежде. Такие как мы, живые, там уже не нужны. А растворяться в интеллектронном море я не хочу. Впрочем, "Тайна" всё равно не возьмет нас с собой. Так что мы просто вернемся домой.
- Куда? В тот... город?
- Нет. В Лангпари.
- Но ведь там теперь сурами!
Анмай помолчал.
- Тогда, семь лет назад, мы все забыли одну, очень простую вещь, - проигранная битва ещё не означает проигранной войны. Файа в долине Налайхи и в Хашиату выжили. Весной, после вторжения, у сурами началась чума, а взрыв Унхорга отравил радиацией все земли между Байгарой и Лангпари. К сурами не могло подойти подкрепление, большая их часть вымерла... и результат понятен. Файа доказали свое право жить на этой земле... хотя это уже не те файа, что были раньше.
- А что с ними стало?
- Подумай сам. Они сражались в горах Эхоттала всю зиму... мерзли, умирали от голода... из нескольких там выживал один. Весной им вновь пришлось сражаться, - и они отбили свой дом... чтобы начать всё с нуля. Уцелели лишь самые выносливые, - то есть, молодежь. Ни взрослые, ни дети не выжили. Правда, теперь в Лангпари две трети детей, - из примерно двух тысяч её жителей. Всё же, прошло больше семи лет... После той зимы юношей осталось не больше двухсот. Девушки выживали потому, что парни умирали первыми, если приходилось умирать.
- Так значит,
