Долгая дорога к дому полностью

Потом Светлана заснула, а я весь остаток короткой летней ночи просидел в проеме открытого окна. Иногда я дремал, уткнувшись лицом в колени, иногда смотрел на ночной город и небо. Внизу, на глубине пяти этажей, виднелась пустынная асфальтовая дорожка и столь же пустынная россыпь песка. Было очень тихо, в окружающих двор домах не светилось ни единого окна. Плотная масса густых пышных крон заполняла его, таинственно-темная в негаснущих отблесках заката. В стеклянных колпаках погашенных фонарей собралось мутное молочное сияние. Дальше, за низкими железными крышами, скрывалась невидимая отсюда долина Оби, но её сумрачный простор всё же парил в памяти. Небо над ней было глубокое, чистое, холодное, зеленовато-синее, с едва заметно ползущими, бесконечно длинными рыжеватыми облаками. Призрачно-слабые сизые и желтоватые огни мерцали на самой грани смутного горизонта. Всё вокруг дышало таинственным ночным покоем...

Я поднял голову и улыбнулся. Кажется, именно в ту ночь я впервые увидел свой мир... и замер в восхищении перед его красотой.

Я повернул голову. Невесть откуда я знал, что Вайэрси на сей раз смотрел в сторону. Симайа слабо улыбался своим мыслям и в его громадных глазах отражался весь окружающий мир.

5.

Вдруг меня охватил жаркий стыд. Чем вообще я заслужил счастье дружбы со столь удивительным существом и неоплатную, в общем-то, помощь? Хотя дело даже не в этом. Я знал, что никогда не смогу сравниться с Вайэрси, просто потому, что он намного старше. Это было неожиданно мучительно.

Симайа насмешливо взглянул на меня.

- Что с тобой? Чем ты так смущен?

- Я никогда не стану таким, как ты, - тихо ответил я.

Вайэрси задумчиво скосил свои странные глаза.

- Конечно, - спокойно сказал он. - Но это не помешает нам быть друзьями. Мое совершенство - не моя заслуга: это плод тысячелетнего труда лучших умов Файау. Я действительно удался лучше остальных Перворожденных... правда, ненамного. И не во всем. Мы стремимся, чтобы наши дети были лучше нас, - и обычно это действительно так. Короче, я лучше многих, но я не лучше всех, Сергей. Ты, если откровенно, вырос в грязи, - и всё же смог пройти путь, который, - в твоём возрасте, - из нас прошли бы немногие. Разве это не заслуживает уважения? Ведь это правда: здесь и между нами нет места лжи.

- Но зачем всё это? - с отчаянием спросил я. - Да, я остался в живых, но для чего? Что я сделал полезного? Кому принес счастье?

Вайэрси пожал плечами.

- Твоя жизнь ещё не закончена... и задавать такой вопрос рановато.

Я недоуменно взглянул на него - и вдруг рассмеялся.

6.

Я знал, что пятый день ожидания будет последним, но заставил себя заняться работой, хотя мысли были далеко от неё. Нетерпение терзало всё сильнее. Вечером, когда оставалось только лечь спать, я вновь пошел сумерничать на берег. Сомкнуть глаз я не мог, а Вайэрси на сей раз появился нескоро.

Уже стемнело, когда симайа бесшумно вышел из темноты и сел рядом. Я вдруг вспомнил, что в Ленгурье прошло уже больше года. Теперь неспешность времени доставляла мне удовольствие - и смутный страх. Я долго не решался спросить о Вэру. Меня грызла смутная тоска о навечно утраченной Иситтале.

- Анмай правит Лангпари, - спокойно ответил Вайэрси, дождавшись вопроса. - Разумеется, этого мы и хотели. А Иситтала занята более важным делом. Она ждет его ребенка. У них скоро будет первенец, сын.

Я невольно улыбнулся. При этом известии у меня отлегло от сердца.

- А как остальные?

Вайэрси взглянул на меня.

- Когда пала Твердыня, армия сурами вошла в неё, и осталась в ней... большей частью. Некоторым из её обитателей удалось выйти. Они бежали к берегам Нанг-Ламина, - просто потому, что это был единственный свободный путь. Они все бы погибли... если бы мы не перевезли их в Лангпари. Если мы можем спасти чьи-то жизни без вреда для других, мы делаем это... Теперь в ней живет около трех тысяч, - и не все они файа, Сергей. Лет через двадцать, когда подрастут полукровки, на Ленгурье появится новый народ... по крайней мере, я на это надеюсь. Они будут такими же, как ты, или даже лучше.

7.

- Эй! Эй, соня!