В душе возникла странная пустота, и в первый миг я очень обрадовался ей. Мне показалось, что какая-то моя часть всё же ушла за Зеркало Сути. Потом я понял, что это просто бессилие поражения. В тот миг, когда открылась дверь, вмещавшая меня иллюзия просто распалась, не выдержав встречи с реальностью.
И для себя в этом мире я умер.
1.
Я очнулся, когда чья-то теплая рука коснулась ладони. Я поднял голову. Вайэрси печально смотрел на меня.
- Теперь нам осталось лишь надеяться и ждать. Однажды ты всё же узнаешь, как вернулся домой.
Я вдруг понял, что верю в это... хотя и не могу представить. Но раз осталось только ждать - я буду ждать, пусть это и будет... тяжело.
- Если хочешь, для тебя не будет этого времени, - так же тихо добавил Вайэрси. - И через миг ты узнаешь...
- Или нет. Ведь "Тайна"... её копия, может и не вернуться, правда? Что тогда будет?
Вайэрси опустил голову.
- Мы можем попробовать ещё раз... можем пробовать сколько угодно, пока не добьемся успеха... но другие
- А у меня никого нет... здесь, - сказал я.
Вайэрси поднял голову. Наши глаза встретились - почти одинаковые, только в моих блестели слезы.
- Я чувствую, как тебе одиноко, - сказал
Я рывком отвернулся.
- Нет. Я мальчишка... но всё же, не тряпка! Со своими чувствами я могу справиться сам.
Я ожидал, что Вайэрси начнет спорить, но я не ошибся в своем восхищении им.
Я остался один.
2.
Весь этот день я провел в море. Не то, чтобы мне не хватало еды, нет. Просто тяжелая работа странно успокаивала. Тоска отступила на задний план и маячила там мрачной, но не давящей глыбой. Но вечером, когда не осталось никаких дел и я сидел на берегу, глядя на огненные перья заката, мне вдруг стало невыразимо одиноко. Я даже вскочил, внимательно оглядываясь в отчаянной надежде увидеть хоть кого-нибудь... и не удивился, когда снова заметил Вайэрси.
3.
Мы сели рядом, глядя на набегающие волны. Я с удивлением обнаружил, что вся тоска прошла, но молчать мне было неловко. Вайэрси сидел всего в двух шагах, скрестив поджатые босые ноги и небрежно опираясь на ладонь левой руки. Его красивое лицо казалось задумчиво-грустным. Он был бесконечно терпелив, он мог разделить мои чувства, - когда я хотел этого. Но всё же, он был мертвым, - сгусток холодного ядерного пламени, способный принять любую форму. Что общего у него могло быть с наивным и хрупким живым юношей?
Я усмехнулся, вспомнив, что сам тоже мертв, - а квантовый компьютер, вмещавший мою суть, и облако барионного газа вполне стоили друг друга. Впрочем, для меня всё это было лишь абстракцией. Себя я ощущал живым и полным сил.
Как обычно в таких случаях, память упорно тянулась к самым неприличным воспоминаниям, - в основном о том, как я потерял невинность, совсем незадолго перед похищением. Я не собирался говорить о них, но Вайэрси вдруг насмешливо взглянул на меня.
- По-моему, лишь на исходе детства можно быть счастливым, - сказал он. - Когда уже хватает ума замечать всё хорошее, но его ещё мало, чтобы видеть плохое. Ты и я в этом возрасте были удивительно схожи...
- Не надо в меня заглядывать, - возмутился я. - Я... никого больше это не касается!
Вайэрси опустил голову.
- Прости. Но здесь, в мире иллюзий, нам трудно быть отдельными.
Я смутился. Конечно, не всем в той, прежней жизни, мне стоило хвастаться. Тем дороже были для меня воспоминания о первой настоящей любви...
4.
Ту девушку звали Светлана, - из той же школы, что и я, но из другого, даже не параллельного класса. Мы жили в одном подъезде и она как-то забежала ко мне в гости часов в десять вечера, - не подумав, к чему это может привести. Ей было уже лет пятнадцать, на год больше, чем мне, - вполне достаточно, чтобы свести с ума четырнадцатилетнего мальчишку. Мы уже с полгода дружили и с радостью вцепились в первую же возможность узнать друг друга ближе. Это было не просто удовольствие, это было единство самих наших сущностей, - юноши и девушки, не только, и даже не столько телесное...
