Вьятт молча указал на Марвина.
– Понятно. – Рука молниеносно подняла, блестящий под освещением ламп, короткоствольный револьвер, направила на Гастона. Выстрел. Оглушительный звук стального оружия сотряс комнату. Бездыханное тело, грузом повалилось оземь. Лишь из деформированной раны, на месте которой раньше находилась часть головы, доносились тихие всхлипы и сопения.
– Справишься один. – Обратился незнакомец к Марвину, убирая оружие обратно в кобуру.
– Чудовище! – выкрикнул Ирвинг. Но мужчина даже не повернулся к нему.
– Можете считать это захватом заложников, если вас устроит подобный вариант. Имейте в виду, я знаю точное количество персонала убежища, и мне не составит труда отделить «зёрна от плевел», как это было с вашим, ныне покойным коллегой. Поэтому, мистер Вьятт, я настаиваю на том, чтобы вы разместили каждого человека в указанных мною помещениях, и сделали это как можно быстрее.
Неохотно, но доктор подчинился требованием таинственной фигуры, по динамику приказав всем явиться в компьютерные отделы, главный отдел, в котором они находились. Как и ожидалось, людей с оружием не было. Вьятт с самого начала знал, что он не поверит в блеф Гастона.
В зал с телепортом, мужчина приказал привести лишь работников с высоким статусом и инженеров, так что, в помещении ещё хватало места. Он же всё это время лишь наблюдал за проходящими то и дело людьми. Оставался вопрос, что на самом деле задумал этот таинственный человек?
– Все в сборе. – обратился к нему Ирвинг.
– Хорошо, профессор. Теперь я хочу, чтобы бы вы с доктором Вьяттом и всеми присутствующими здесь людьми занялись немедленным восстановлением Deus Ex Machina.
– Что? – Казалось, Ирвинг потерял дар речи.
– Вы слышали, что я сказал. Не заставляйте меня повторять, – с грубым равнодушием заключил незнакомец.
– Извините, но аппарат сломан! – вмешался негодующий Вьятт, – пуля пробила тектитовое стекло и уничтожило замкнутый модуль. И Бог знает что ещё было повреждено из-за выстрела.
– Не обманывайте меня и себя, доктор. Я знал куда и зачем стреляю.
Вьятт ещё раз осмотрел машину.
– Ампулы с квантовым кодом и система передачи цифрового формата души и разума не пострадали. Сама замочная скважина осталась цела. Но вся капсула, модуль и… – доктор заглянул внутрь цилиндра, – штабеля изменения вектора сгорели. Без новой тектитовой капсулы возможности телепорта будут крайне ограничены.
– Я и не говорил, что вам понадобиться капсула. Отрегулируйте штабеля вектора на горизонтальное положение, наладьте заново проводку и замените замкнутый модуль. Это не должно занять много времени.
В этот момент как Вьятт, так и Ирвинг были поражены. Не столько возможной вопиющей конструкцией Deus Ex Machina, предложенной незнакомцем, и пренебрегающей всем нормам безопасности, сколько объёмом знаний чужака в такой сложной и недоступной области.
– Это может сработать, но даже исключая вопрос безвредности подобных изменений, зачем так кардинально изменять стандартные параметры?
– Скажем так, мне необходимо расширить возможности вашей машины для «больших габаритов». Это всё, что вам пока следует знать. А теперь будьте так добры, приступайте к работе.
Все присутствующие всё ещё находились под впечатлением от слов фигуры, но кровавое тело Гастона, тут же заставляло их приступить к работе. Хоть глаза и были скрыты под широкой тёмной шляпой, а лицо закрывал высокий воротник, они чувствовали на себе тяжёлый взгляд этого, уже не молодого мужчины.
Как бы не было тяжело смириться с подобной участью, Вьятт и Ирвинг возглавили процесс ремонта квантового телепорта. Они ещё не раз переглядывались, смотря то друг на друга, то на других работников и учёных, чьи лица исказил страх и непонимание, то на горделивого незнакомца, из-под тени собственной одежды следя за каждым человеком. Их головы бурлили от вопросов, а сердца переполняли бушующие эмоции, но оба они понимали на что ещё готов пойти этот человек, чтобы добиться своей цели, поэтому не решались пойти на ещё один риск.
– Продолжайте следить за показаниями человека, которого вы отправили в Лондон. – Обратился он к Марвину.
– Я понял. – дрожащим голосом ответил оператор.
Профессор Ирвинг, в отличие от Вьятта, смотрел более радикально на возникшую проблему с террористом. Он осознавал угрозу исходящую от него, но не преувеличивал её, как делал его коллега. В его голове хоть и был план по нейтрализации данной проблемы, но воплощение на практике тут же останавливало воспоминание о смерти Гастона. Ему не хотелось подвергать людей опасности. Учёный понимал, зачем это убийство было совершенно столь показательно. Эффект страха, возникший у каждого из присутствующих будто, сковывал их тяжёлыми цепями. Он видел, как у более молодых сотрудников всё ещё тряслись руки.