Он будет помнить Сьерра-Леоне.
Он будет помнить свою смерть.
…
– «Неужели, это ещё один сон?» – подумал про себя Ахав. Не смотря на, несомненно, ужасные воспоминания о прошлом, ему с неохотой хотелось возвращаться в настоящее. Слишком часто в последнее время эти мысли повторялась в его голове.
Но сны отошли прочь, стоило бельгийцу вспомнить недавно произошедшие события. Тот человек Дисмас – не простой мерзавец, он был намного хуже и что не менее важно, всё ещё оставался жив. Это нельзя было так оставлять.
Попытка подняться с лежачего положения не увенчалось успехом. Боль будто острым лезвием прошлась по животу, заставив того с шипением откинуться обратно, на старую положенную на бетонный пол ткань. Удалось лишь слегка приподнять голову, чтобы увидеть, что вся его верхняя часть ноги была обмотана чистыми белыми бинтами, которые в тот же момент, начали менять свой цвет на красный, в районе бедра, как раз там, где было ранение.
– «Я перевязан?» – с удивлением заметил Йоахим. – «Но кем?»
Стараясь аккуратно поворачивать голову, чтобы не привлечь лишнее внимание парень осмотрелся. По правую сторону стоял небольшой таз, полностью заполненный кровавыми мотками марли, рядом покоились спирт и другие дешёвые медицинские препараты.
Ему было просто не привычно ощущать покалывание холодного ветра на своём лице. С дрожью в руках, Ахав судорожно приподнялся, оперившись на локти.
На этот раз, мужчина действовал решительней. Ему более не хотелось оставаться здесь. Но для того, чтобы убедится в собственной безопасности, нужно было найти его оружие.
Голова металась из стороны в сторону, в попытках заметить хотя бы отдалённо похожий силуэт. Увы, подобные старания оказались тщетны. И вот уже Ахав решил подняться, превозмогая боль, как некий неизвестный голос, в ту же секунду окликнул его.
Внезапно послышались незнакомые ему слова, на ещё более незнакомом языке. На обломке стены, усыпанной кусками дроблённого бетона, сидел таинственного вида мужчина с смуглым лицом и в каких-то старинных цветастых одеяниях. Спокойные руки были сложены на коленях. Но позже спрятал их под ткань, лишний раз не раздражая и без того обеспокоенного человека.
– Кто ты? – сдавлено проговорил Йоахим.
Однако, не смотря на достаточно точную английскую речь с его стороны, незнакомец лишь понимаючи, словно глядя на ребёнка, с добротой посмотрел на него в ответ, но ничего не сказал.
«Не понимает, наверное» – подумал Ахав, ища идеи как выкрутиться в подобной неожиданной ситуации. – «Может попробовать французский?»
–
Парень слегка ударил себя ладонью по лбу, когда осознал проявленную глупость.
«Йоахим, ты идиот! Разумеется, он не знает французского, он же индус! Но тогда, кто он и что здесь делает? Ещё один уцелевший после катастрофы? Он нашёл меня и вылечил. Просто так? Ни за что?» – эти мысли не давали покоя бывшему наёмнику. – «Может быть. Хотя, на обычного человека он мало похож. Уж больно высок, за два метра. Не говоря ещё про довольно необычный выбор одежды.»
Парень попытался осмотреть его получше, и понял, что уже видел нечто подобное. Высоких людей, одетых в старинное тряпьё, не понимающих современную речь…
«Возможно претеритант!» – удивился про себя он. – «С тем чёрным красноглазым здоровяком они не слишком-то похожи. Но в них есть что-то общее. Какая-то аура, что ли. Я словно чувствую это со стороны… Тогда зачем он спас меня? Это было его личное волеизъявление? Или за этим скрывается какая-то корысть?» – привычный ему жизненный уклад, почти что отвергал такого рода внезапные проявления доброты со стороны. Они казались ему чем-то неявственным. Чем-то забытым…
Дрона немного привстал и продолжая смотреть на мужчину указал пальцем на перевязанную рану, несколько раз кивнув, сказав ещё несколько слов на санскрите.
Ахав снова ничего не разобрал, но обратил внимание на довольно искусно сделанную перевязку.
– Да, я заметил. Думаю, без твоей помощи, я был бы уже мертвецом. Ещё одним среди множества других здешних. – вздохнул мужчина с лёгким облегчением.
Претеритант ещё сказал что-то на своём языке и начал уже было собираться уходить, окинув заботливым взглядом раненного, словно желая ему скорейшего выздоровления и достаточно вежливо молчаливо поклонился на прощанье.