– Не жизнь, а сплошной идиотский цирк… – Усталый от всего Йоахим, погасший и изнурённый и без того тяжёлыми испытаниями, выпавшими на его долю, уже было хотел потянуться за пистолетом, по крайне мере с горькой улыбкой тоски на лице, прежде чем внезапно, до его ушей дошёл странный звук.
Сердце его сильнее застучало, пробуждая жизнь в усталом, брошенном в огромном мировом океане, теле парня. Страх заставил его чувствовать себя живым. И что самое главное желавшим кое-что – знать, что за чертовщина только что прозвучала сзади него.
Он достал пистолет, но на этот раз, для совершенно другой цели. Решив медленно обернуться, ему, однако не удалось избежать нависшей над ним опасности.
Лишь стоило ему повернуться, как тут же холодный клинок был грубо приставлен к его шее. Взгляд медленно поднялся к фигуре, держащей этот самый меч. Прямо перед Йоахимом стоял рослый мужчина, закованный в пластичные доспехи, цвета древесного угля, повязанный сверху фиолетовой тканью. Лицо скрывал шлем с чёрным гребнем и стальной маской холодного безжизненного лица.
Он стоял беззвучно, пока точно такой же воин, подходил к Ахаву, с другой стороны.
Мужчина в капюшоне даже не успел опомниться и направить оружие, дабы убить нападающих, как воин, стоявший перед ним с силой, ударил его по голове нижней частью рукоятки, заставив того тут же потерять сознание.
Глава 14.
…
Чем больше Даниэль думал об этом месте, тем больше ему хотелось его изучить. Стоило лишь утолить потребность в еде и сне, как его бурлящий мыслями разум вновь приходил в действие. Ему не давало покоя всё окружение, начиная от расписных мозаичистов стен, заканчивая теми высоченными колоннами, даже в теории не способными находиться под таким древним городом как Лондон, не будучи замеченными за всё это время. Еда и вино хоть и имели невероятный вкус, всё же заставляли задуматься о своём происхождении. Быть может все эти люди приносили припасы сверху? Или же выращивается и производится прямо здесь?
Все эти мысли, словно голоса не давали ему покоя, даже во сне. То необъяснимое воодушевление, похожее на некий, не пойми откуда взявшийся, дурман, стоило ему лишь войти в тот величественный зал, интересовало его не меньше. Став последней каплей его ожидания, Вестерфозе вскочил со своего места и зашагал к выходу.
Вдоволь отдохнув, его тело чувствовало себя гораздо свежей. Ноги больше не тревожила боль в мышцах, и зуд мозолей наконец немного утих. Учёный и подумать не мог, как быстро он смог получить такой прилив сил, после того безостановочного пути.
Проходя меж улиц, созданных из таких же древнеримских домов, как и у него, ему всё чаще встречались люди, занимающиеся вполне обыденными делами. Улицы и площади становились всё оживлённее, по мере того как далеко заходил Даниэль. Это показалось ему странным, ведь согласно его расчётам, сейчас лишь ранее утро. Но он списал это, на отсутствие ориентации во времени, у местных жителей. В любом случае, единственным источником света здесь всегда оставались свечи, костры и факелы.
При этом, несмотря на обстановку, в которой оказались эти люди, они выглядели довольно жизнерадостно. Беззаботно расхаживая из стороны в сторону, в своих дорогих шелках и тканях, они вызывали у мужчины в белом костюме лёгкую зависть. Но отнюдь не из-за богатства и роскоши, а из-за той детской наивности и абсолютному равнодушию к тем ужасам, что пришлось лицезреть Вестерфозе в своём походе. Он не знал, помнили ли они о гибели своих друзей, родных и знакомых в день, когда их родной город стал огромным пепелищем, оплакивали ли они их, скучали ли по прошлым жизням. Сейчас это уже вряд ли имело значения. Они были счастливы, и это всё что им нужно. Правильно ли так было, или нет. Сейчас Даниэлю не хотелось в этом разбираться.
Дойдя до живого цветущего сада, учёный решил сделать небольшую передышку, сев на одну из каменных скамеек. Не смотря на высокий скалистый потолок, не пропускающий лучи света, растительность в местном саду была столь же зелёной и зрелой, словно выращенная в лабораторных условиях. Взгляд на них был словно глоток свежего воздух, после вида тех вырванных из земли кривых коряг и стволов, усеивавших поверхность. Некоторые деревья даже давали сочные плоды, которыми здесь же наслаждались люди.
В этой местности воздух был гораздо более свежим и чистым, чем наверху. А вкупе с успокаивающим пением птиц, и начавшимися играми на различных античных струнных инструментах, это создавало атмосферу лёгкости и истинного наслаждения, мечтать о котором Вестерфозе в ближайшее время и не смел. Ещё чуть-чуть и он бы снова провалился в сон, если бы не внезапный голос, отвлёкший его:
– Вы же здесь недавно, верно?
Полузакрытые веки учёного раскрылись, пытаясь разглядеть стоящего перед ним человека. Это был пожилой морщинистый мужчина, с лысой головой и седеющей бородой с усами. Завёрнутый в тунику, он, опираясь на тонкую деревянную трость с вопросом глядел на причудливого незнакомца.
– Люди даже поговаривают, что вы пришли с поверхности. Это правда? – вновь спросил тот.