Они подошли к заросшим кустарником берегам ручья. В воде с криками возились два маленьких аандриска. На экране переводчика Розмари появилось сообщение: «Не могу обработать разговор. Пожалуйста, подойдите ближе к говорящему (говорящим)». Девушка не имела возможности определить возраст детей, но, учитывая их небольшие размеры и игривость, она предположила, что они соответствуют человеческим детям, только поступившим в начальную школу. Ну, наверное. Один аандриск казался младше остальных. Розмари постаралась установить хоть что-нибудь по внешнему виду детей. Определить пол взрослых аандрисков не составляет особого труда, в первую очередь благодаря размерам, однако в таком возрасте дети выглядели бесполыми, в первую очередь потому, что у аандрисков-самцов отсутствуют наружные половые органы. Если отбросить вопрос пола, дети казались какими-то хрупкими и беззащитными, их тонкая чешуя была похожа на бумагу. Неудивительно, что Розмари до сих пор не приходилось встречать детей-аандрисков. Она совсем не знала этих малышей, но уже прониклась желанием оберегать их. Наверное, их родители испытывали это же чувство в десятикратном размере. «Родители, которые их высиживали, – напомнила себе девушка. – Родители гнезда».
– С каких это пор аандриски не упоминают про тетт в присутствии своих детей? – понизив голос, спросил Эшби.
– Мы открыто говорим при детях обо всем, – сказала Сиссикс. – Но, скорее всего, вы первые люди, которых они видят в своей жизни, и я не хочу, чтобы они выросли с мыслью о том, что человечество глупо как вид.
Подойдя к детям, она выдохнула слова приветствия.
Дети вскинули свои лишенные оперения головки. Младший что-то крикнул. На экране переводчика Розмари появился перевод. «Инопланетяне! Здесь инопланетяне!» Дети выбрались из ручья, возбужденно размахивая когтями.
Присев на корточки, Сиссикс ткнулась носом в их лица. Розмари уже приходилось видеть, как она делает то же самое с Эшби, однако тогда этот жест выглядел более естественным, более чувственным. Сейчас же в нем присутствовала какая-то формальность. Да, он был добрым и искренним, но в то же время определенно отчужденным.
Сиссикс улыбнулась. Похоже, она была нисколько не удивлена.
– Тешрис девочка, – шепнул Эшби на ухо Розмари. – А ее приятель – мальчик.
– Спасибо, – поблагодарила его та, гадая, как он смог это различить. – Эскат ее брат?
– Да, они из одной кладки. Хотя их имена я узнал только сейчас.
Сиссикс что-то показала знаками Тешрис.
– Это движение характерно для родителей, снесших яйца, – снова зашептал Эшби. – Сиссикс говорит, что рада видеть Тешрис здоровой и… ну, и вообще рада, что она существует.
Девочка-аандриска ответила, ее жесты с непривычки были неуклюжими.
– Тешрис благодарит мать за то, что та дала ей жизнь, – объяснил Эшби.
Обе аандриски улыбнулись и снова потерли друг друга носами. И на этом все закончилось. Ни крепких объятий, ни проникновенных взглядов; Сиссикс не нужно было побыть наедине со своей дочерью, которую она видела впервые в жизни. И в этот момент Розмари наконец поняла: Тешрис не была дочерью Сиссикс, по крайней мере в человеческом понятии. У них были общие гены, они уважали друг друга, но и только.
Сиссикс повернулась к спутнику Тешрис:
Сиссикс рассмеялась.
– Текера я не знаю, а с Хасрой мы вылупились в одном гнезде.
«Вылупились в одном гнезде, а не из одной кладки яиц». Розмари поймала себя на том, что мысленно выстраивает разветвленное родословное дерево.
Сиссикс улыбнулась детям.
