Вольман видел, как победитель, в котором он узнал их задержанного, медленно поднимается на ноги, как отрешенно смотрит на поверженного противника. Ахилл... Теперь Вольман отчетливо понимал, что как бы сумасшедше это ни звучало – это правда. Тот самый. Он встает – медленно, как в рисованном фильме растет дерево, поднимаясь, распрямляя ветки... А потом поднимает глаза и обводит взглядом их, Фетисова. На Фетисове, ломавшем в отчаянии руки, его взгляд остановился – и прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, Ахилл кинулся к скульптору. Со сверхчеловеческой силой и яростью он схватил Фетисова за ноги, раскрутил, будто пустой мешок, а потом швырнул – и крик злосчастного скульптора поглотил грозный рокот надвигающихся туч.
“И вот сжигает землю всю Арес-плясун,
Ведя свою кровавую мелодию”,
- раздельно, будто находясь под гипнозом, проговорил Алекс, стоящий чуть поодаль. Но Вольман на него не смотрел – он смотрел на Ахилла и старался сфокусироваться. Чтобы осознать – точно ли он видел то, что видел? Точно ли пробегали по рукам, плечам, всему телу Ахилла синеватые искорки, точно ли он сделался вдруг выше, чем был, и как-то мощнее. Точно ли зажглись алой берсерковой яростью его глаза. Точно ли он стал вдруг до ужаса схож с тем серым бетонным чудовищем, с которым только что сражался...
Но решить этого для себя Вольман не успел – Ахилл кинулся к Алексу. Рефлексы оперативника сработали раньше, чем Вольман сумел оценить опасность – пальцы сами вырвали из кобуры “макарова”. Он успел порадоваться, что по пути вставил запасную обойму, он даже успел прицелиться – но откуда-то сверху упал сине-белый тонкий язык молнии, ударил с точностью хирургического скальпеля, выбил пистолет... Вольмана отбросило в сторону, он ошарашенно уставился на бурлящее тучами небо, опасаясь пошевелиться. Он мог только смотреть.
Смотреть, как на пути одержимого яростью Ахилла возник Пат Ольховский. Пат... Патрокл, сказал себе Вольман. Патрокл, казавшийся сейчас почти хрупким перед Ахиллом, который был выше его более чем на голову.
Вольман не понимал того, что сказал Патрокл – но сами слова были сейчас неважны. Патрокл заклинал, заговаривал зверя, поселившегося в теле Ахилла. И показалось капитану Георгию Вольману, что даже тучи бросили клубиться и двигаться в небе, остановились и замерли, ожидая, чем же закончится этот разговор. Стало тихо-тихо.
И тут хлынул дождь.
- Акелайос... – различил Вольман. Он видел, как лицо Ахилла исказилось, как он оттолкнул Ольховского и в неуловимо стремительном выпаде схватил Алекса за горло. “Гусовский Сергей Иванович... Малкович Владимир Викентьевич...” – имена, словно бегущая строчка на экране... Тех людей он убивал так же. Это, видно, понял и Пат, по-бульдожьи вцепившийся в руку Ахилла. Вольман вскочил на ноги.
Вдруг Ахилл медленно отпустил горло Алекса и, будто пушинку, стряхнув Ольховского, сделал два шага назад. И остановился, едва заметно поворачивая голову из стороны в сторону, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь, силясь уловить, расслышать что-то недоступное слуху Вольмана.
Эта песня... Тогда, тогда давно эта песня вернула ему спокойствие, утишила боль... И сейчас он вновь слышал ее – выпеваемую неверным, слабым женским голосом.
Она никогда не верила в него-чудовище, как верили другие. В убийцу, в того, кто наслаждался кровью и смертями. Он не получал никакого наслаждения от чужих смертей – но убивать он умел лучше других. И это пугало – всех, кроме нее.
Она никогда его не боялась. Почти... никогда. Разве что когда он только очнулся здесь, в этом странном мире, выломился из каменного кокона, она испугалась. А от ее испуга ему стало неожиданно больно. И каково же было облегчение, когда этот ее испуг прошел, и они почти вернулись к тем легким дружеским разговорам.
Нет, он не будет, не должен стать чудовищем!
“Куда ты?”
“Постой!”
Что-то из этого, наверное, Пат должен был крикнуть. Остановить бросившегося прочь Лайоса. Но что-то не давало остановить убегавшего, и Пат притворился перед самим собой, что ему просто не до того – он помог подняться Алексу, поминутно спрашивая, все ли в порядке, изображая беспокойство и заботу. Хотя знал, чувствовал, что с Алексом все в порядке. Но быть с Алексом сейчас означало избежать ненужного и болезненного, обозначить – наглядно и понятно. “Расставить приоритеты”, сказал кто-то в голове Пата голосом школьного преподавателя математики.
- Да что он...
Пат рывком поднял голову – Вольман указывал на место недавнего боя. И Пат тоже увидел, что противник Ахилла медленно поднимается с земли. А сам Ахилл вдруг словно ослабел, утратил ту нечеловеческую мощь, которую излучала еще вот только что его высокая, мощная фигура. Да и мощи особой Пат сейчас не видел – Ахилл выглядел сейчас вполне обычным спортивным парнем. Без какой бы то ни было божественности.
- Черт меня подери... – голос Вольмана едва не терялся в гулком, жадном шорохе густеющего дождя. – Упал на эту каменную... и их обоих как будто пронзило молнией.
