Никто не выбежал из комнаты, никто не бормотал сердито за моей спиной. Играли. Говорили. Я чувствовала себя так хорошо! Ещё немного, ещё совсем капельку — на что-то надавить, что-то узнать — и я, королева, смогла бы сделать всё лучше!
— Это была хорошая речь, Ваше Величество, — чуть позже отметил Холт. — Немного спонтанная — но хорошая.
— Спасибо, — мне казалось, я будто съежилась от его похвалы. Так грязно, так гадко — я чувствовала себя такой свободной! Выдала всё, что смогла — и выжила!
И знала, что должна делать.
— Норлинг сказала, что вы обнаружили Густавитов. Я хочу связаться с ними и встретиться. Завтра.
— Пригласить их в Форт?
— Нет. Там, где они планировали свою встречу. Показать, что мы знаем о них всё — но не угрожаем. Хочу поговорить с ними об их идеях.
— Ваше Величество! Ведь они пытались вас убить!
— Только одна из них. Но она сказала, что ей никто не помог, что остальные с этим не согласны. И я должна узнать, с чем они согласны. Это важно.
— Это опасно, Ваше Величество.
Я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как дрожат руки. Этот человек мог убить всех — мог убить и Фицроя.
— Ну и что? — хмыкнула я.
Двадцать семь
В ту ночь я не могла спать. События дня, казалось, заставляли моё сердце колотиться без остановки — а в темноте и в безопасности мысли вернулись к поцелую.
Фицрой не говорил со мной весь вечер. Ну почему нельзя было посмотреть? Подать знак? Всё это не может быть совершенно обычным, если поцелуй хоть что-то значил!
Да, всё в порядке, да, я не безнадёжна! У меня есть доказательства, факты — я могла подумать о чём-то. Он отказывался уходить — значит, это был значимый поцелуй. Наш разговор… Даже если учитывать то, что он поведал мне… Да, со стороны это казалось таким очевидным!
Но у меня были и аргументы против. Ведь это я. Да, люди могли стать моими друзьями, выслушать мои идеи — но точно не… Не так!
Я королева, но это всё ещё я. Короткий дружественный поцелуй. Может быть, я немного перепутала? Мы не… Но это всё ещё — глупо.
Ворча от досады, я вылезла из постели, погладила проснувшуюся Дэгни, схватила бумагу. За и против — как смешно это писать!
— Потому что это не причины! Это глупо! Но…
И сколько я могу себя оправдывать?
— Фрея? Что ты делаешь? — Наоми выглянула из своей спальни, протирая глаза. — Я увидела свет в твоей комнате. Что-то случилось?
Я уцепилась в лист бумаги.
— Нет, всё в порядке. Сейчас лягу спать.
— Ты составляла список, чтобы понять, любит ли тебя Фицрой?
— Это не так! — она выжидательно изогнула брови, и я сдалась. — Да. Я писала, что может думать обо мне Фицрой.
— Иди и поговори с ним, Фрея! Он — единственный, кто скажет правду!
— Да, я могу… Но где его искать?
— Он ждёт тебя в твоей лаборатории, где ж ещё!
— В этом я не уверена.
— Я уверена!
По крайней мере, спросив его, я бы знала. Избавилась бы от одержимости. Да, это унижение — но ведь разве не я вышла ко двору? Я способна сделать это!
— Лучше рассмотреть доказательства, чтобы принять решение…
Наоми рассмеялась.
— Но потом сходи! Обязательно расскажешь мне, как это было.
Конечно, Наоми была права. Я понятия не имела, было ли это облегчение — или раздражение? Фицрой был в лаборатории, вокруг него рассыпались бумаги — поднял голову, когда я вошла, а улыбка его казалась другой. Это из-за того, что я делала? Может, он сожалел о том поцелуе?
Я должна была отбросить в сторону все сомнения, что терзали меня.
— Что ты имел в виду, когда говорил, будто бы я знаю?
Его улыбка переменилась — и он казался неуверенным, когда поднялся.
— А это было непонятно?
— Полагаю, ты имел в виду — мы схожи. И чувства… Что за чувства? Что ты думаешь обо мне? Я тебе друг или… Или… Что-нибудь вроде…
Он медленно подступал ко мне — пришлось подавить желание отступить.
— Что-нибудь вроде… ну… Ох, как же смущённо.
— Ты понял, что я имела в виду!
— Понял, — ещё ближе. Ох! — И ты так часто целуешь своих друзей, Фрея?
— Нет! — почти мышиный писк. — Но некоторые люди… И это был такой короткий поцелуй, и…
Я поняла за мгновение до того, как было слишком поздно. Он подступил ко мне на шаг — и я тоже шагнула к нему.
Второй поцелуй — с Уильямом Фицроем. Его рука застыла на моей шее, пальцы запутались в моих волосах. Фицрой был таким… Таким самим собой!
И как я могла отрицать любовь к нему? Что сжимался желудок, колотилось сердце, что мысли, казалось, потеряли всякое значение? Каждое дыхание, каждая капелька крови — жар кожи там, где он касался меня. Наша разница в росте — я должна была немного запрокинуть голову. Каждая деталь имела своё место в безумном бессмысленном каталоге.
Он отстранился, замирая в дюйме от моего лица.
— Это ответ на вопрос?
Я покачала головой — едва заметно.
— Нет, — голос казался слишком хриплым. — Мне надо знать. Это можно трактовать по-разному.
— Как именно? — он изогнул брови.
— Может быть, ты хотел, чтобы я умолкла? Или это… хм, тренировка? Или тебе хотелось поцеловать королеву, но ты не можешь этого признать — а так тебе лгать не придётся. Или ты слишком… слишком дружелюбен со своими… друзьями…
