— Милая девочка! А теперь перейдем к делу. Вы говорите, что в секретаре сэра Юстуса — не в этом длиннолицем Пагетте, а в другом — вы узнали человека, который был ранен и нашел убежище в вашей каюте? — Я кивнула головой.— Это дает нам две нити, ведущие к сэру Юстусу. Женщина была убита в его доме. И это его секретарь был ранен в час ночи. Я не подозреваю самого сэра Юстуса, но все же это не может быть простым совпадением. Тут есть какая-то связь, даже если он сам не догадывается об этом. Затем странное поведение стюардессы,— продолжала она задумчиво.— Опишите мне ее Внешность.
— Я едва заметила ее. Я была в таком состоянии, нервы мои были так напряжены, и, кроме того, она была совсем не тем человеком, которого я ожидала увидеть, но, пожалуй, я подумала, что ее лицо мне знакомо. Наверно, я видела ее до этого на пароходе.
—- Ее лицо показалось вам знакомым? — сказала Сюзанна.— Вы уверены, что это не был мужчина?
— Она была высокого роста,— подумав, сказала я.
— Хм. Вряд ли сэр Юстус и мистер Пагетт. Подождите минуточку.
Она схватила клочок бумаги и начала что-то лихорадочно рисовать. Наклонив голову, она любовалась результатом своей работы.
— Очень похоже на преподобного Эдварда Чичестера.— Она протянула мне листок.
— Да, да,— закричала я.— Сюзанна, какая вы умная!
Небрежным жестом она отклонила комплимент.
— Он всегда казался мне немножко подозрительным. Вы помните, как он уронил свою чашку кофе и весь позеленел, когда мы разговаривали о Криппеие несколько дней назад?
— И он пытался получить 17-ю каюту.
— Да, все собирается вместе, но что это означает? Что на самом деле должно было произойти в 17-й каюте в час ночи? Конечно, это не связано с ранением секретаря. Никто бы не стал заранее указывать точное время, место, день и даже час, в который его должны были ранить. Нет, скорее он шел на какое-то свидание, и по дороге его ударили ножом. Но с кем он должен был встретиться? Конечно, не с вами. Может быть, с Чичестером или с Пагеттом?
— Это маловероятно,-—возразила я.— Они могут увидеться друг с другом в любое время.
Мы молча сидели некоторое время, затем Сюзанна пошла по другому пути.
— Может быть, что-нибудь спрятано в каюте?
— Это выглядит более вероятным,— согласилась я.— Это бы объяснило, почему мои вещи были разбросаны в то утро. Но в каюте ничего нет. Я уверена в этом.
— Молодой человек ничего не мог кинуть в ящик в вашей каюте прошлой ночью?
Я покачала головой.
— Я бы увидела это.
— А не искали ли они ваш драгоценный листочек?
— Может быть, но это кажется мне довольно бесполезной затеей. Там было указано время, а оно к этому моменту уже прошло.
Сюзанна согласилась со мной.
— Да, пожалуй, их интересовала не бумага. Кстати, она у вас с собой? Мне бы хотелось взглянуть на нее.
Я принесла с собой листочек, как экспонат номер один, и передала его ей. Нахмурившись, она погрузилась в его изучение.
— После 17 стоит точка. Почему же нет точки после 2?
— Зато там небольшой промежуток,— сказала я.
— Да, действительно промежуток, но...— Вдруг она поднялась и пристально всмотрелась в бумагу, держа ее близко к свету. Можно было видеть, как она волновалась.
— Анна, это не точка. Это просто случайное пятнышко. Пятнышко. Вы понимаете? Вы не должны обращать на него внимания. Здесь все дело в промежутках.
Я вскочила и встала рядом с ней. Теперь я прочла цифры совсем по-другому: 1 71 22.
— Видите? — сказала Сюзанна.— То же самое, но не совсем. Действительно час, действительно 22-е, но это каюта 71. Моя каюта, Анна...
Мы стояли, смотря друг на друга, так сильно восхищенные и обрадованные нашим новым открытием, как будто нам стала известна вся тайна целиком. Скоро я опустилась на землю.
— Но, Сюзанна, ведь ничего не случилось здесь в час ночи двадцать второго.
Ее лицо тоже омрачилось.
— Да, кажется, ничего.
Мне пришла в голову новая мысль.
— Ведь сначала вы были помещены в другую каюту.
— Да, администратор потом перевел меня в эту.
— Я думаю, что эта каюта была заказана для кого-то, кто не явился к отплытию. Я считаю, что мы должны выяснить в первую очередь, для кого была заказана эта каюта, для кого она предназначалась.
