К слову о соображалке цыпочки: девчонка оказалась быстрее ветра, получив основательную мотивацию. Несколько секунд спустя, после нескольких поз из йоги, чтобы достать то, что оказалось «блузкой» на два размера меньше, которую натянула по пути к выходу, она перекинула через плечо дешевую сумочку и схватила за ремешки босоножки.
Не сказав ни слова, Трез просто проводил цыпочку, открыл дверь… и захлопнул ее перед лицом девушки, когда она повернулась, чтобы что-то сказать.
Он вручную запер дверь.
АйЭм убрал пушку.
— Нужно двигать отсюда. Здесь больше не безопасно.
Брат был прав. Не то, чтобы они держали место своего пребывания в страшном секрете, но оставаться в Коммодоре — не лучшая идея, особенно, после того, как охранник оказался настолько тупым, чтобы позволить проникнуть женщине в квартиру без разрешения собственников.
Там где случается что-то однажды, легко может повториться и дважды…
Боль внезапно усилилась, будто резко прибавили громкость его черепного концерта из ада.
— Я прервусь на какое-то время, — пробормотал Трез, уходя прочь. — Начнем паковаться, как только закончится эта мигрень…
Он понятия не имел, что ответил АйЭм или даже что сделал.
Пиздец.
ГЛАВА 64
Куин стоял за дверью смотровой тренировочного центра: руки в карманах кожаных штанов, зубы стиснуты, брови низко сдвинуты.
Ожидание. Ожидание…
Он решил, что медицинское дерьмо во многом похоже на бой: долгие промежутки ничегонеделания, прерываемые вспышками «жизни-или-смерти».
Все это грозило свести с ума.
Он глянул на дверь.
— Как думаешь — долго еще?
Прямо напротив, Блэй перескрещивал и вновь разводил свои длинные ноги. Около часа назад парень в полный рост растянулся на полу, но это было его единственной уступкой той червоточине во времени, в которую их засосало.
— Должно быть уже заканчивают, — ответил он.
— Да. Только в теле столько всего, верно.
Спустя минуту Куин всецело сосредоточился на другом мужчине. Под глазами у Блэя залегли темные круги, щеки запали. Также он был бледнее обычного, его лицо стало слишком бледным.
Куин подошел, прислонился к стене и позволил своим грубым ботинкам скользить до тех пор, пока он не шлепнулся задницей на пол рядом с задницей Блэя.
Блэй глянул вверх и слегка улыбнулся, затем продолжил глазеть на носы своих ботинок.
Куин будто со стороны наблюдал, как протянулась его рука и погладила челюсть его друга. Когда Блэй вздрогнул и посмотрел на него, Куин удивился тому, что жаждет сделать что-то гораздо большее… и не в сексуальном плане. Он хотел притянуть парня себе на колени и прижать к груди его голову. Хотел гладить эти сильные плечи и запускать пальцы в его короткие рыжие волосы. Хотел найти поблизости одеяло, которым они смогли бы укрыться, чтобы Куин мог окутать теплом это мощное тело, которое, казалось, сейчас ослабло.
Куин заставил себя отвести взгляд и опустить руку.
Боже, он чувствовал себя в чертовой… ловушке. Хотя и не был скован цепями.
Глянув вниз, он проверил свои запястья. Лодыжки. Ага, свободен, как ветер. Ничто его не удерживало.
Опустив веки, Куин прислонил голову к стене. И снова мысленно прикасался к Блэю… и опять же, не в сексуальном плане. Просто, чтобы ощущать жизненную энергию под его кожей, движение мышц, твердость кости.
— Думаю, тебе пора увидеться с Селеной, — сказал Куин парню.
Блэй выдохнул так, словно кто-то плюхнулся ему на грудь.
— Да, знаю.
— Мы могли бы пойти вместе, — услышал Куин собственные слова.
Он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Блэй резко повернулся к нему.
— Или же, ну, знаешь, ты мог бы сделать это самостоятельно. — Куин хрустнул костяшками пальцев. — Как тебе будет удобно.
Вот дерьмо. В свете всей этой фигни с Сакстоном, его предложение слишком далеко зашло. В конце концов, кормление могло рассматриваться интимнее секса…
— Да, — тихо ответил Блэй. — Так и сделаем.
Сердце Куина тяжело забилось. И, опять-таки, не потому, что он хотел сделать это вместе с парнем. Он просто хотел…
Разделить — было самым подходящим здесь словом.
Нет, постойте. Он пошел дальше этого. Он хотел позаботиться о мужчине.
— Знаешь, не думаю, что хоть раз благодарил тебя, — прошептал Куин. Когда светло-голубые глаза Блэя глянули на него, он хотел отвести взгляд… этот зрительный контакт был едва выносим. Но затем он подумал о своем брате на больничной койке… и обо всех прочих способах, которыми людей лишают времени.
Боже, он держал в себе так много по целой куче причин… каждая из которых, казалась веской. Но насколько самонадеянно это было? Подобное умалчивание предполагало, что у него было время рассказать обо всем, когда хотел. Что тот, кто был в его мыслях, всегда мог находиться поблизости. Как и сам.
— За что? — спросил Блэй.
