- М-м-м… Флерр, ты просто невозможный.
- Да. Давай, не ленись! – я поудобней на нем устроился, приготовившись внимать. Рассказчик из моего солнца просто здоровский, и историй он знает огромное множество. Виль задумался, мне по животу пальцами узоры рисуя, и тихонько запел. Я просто обалдел… Он никогда не пел… Какой у него голос… просто завораживающий, такой теплый, обволакивающий… Виль пел колыбельную, красивую и нежную сказку, и я просто заслушался, не заметил, как, пригревшись, уснул.
Вот и поспело продолжение!
Прошения прошу, что так долго, но чертовы экзамены на права весь мозг вынесли. Теперь знаю верный способ долбануть вдохновение - пара страниц ПДД.
Но теперь я свободна и торжественно обещаю к концу майских праздников дописать Подарок!
========== Глава 28 ==========
Мазки ложились четко и ярко, оживляя бессловесный холст. Огненно-красный, теплый охристый, мерцающий золотой, немного багряного – переплелось пламя, капли желтого – взметнулись искры… Черные всполохи – разлетелись в танце непослушные волосы… Серебристый, карамельный – руки не выпускают кастаньет… Танец – как огонь, огонь – как жизнь. Бесподобная богиня, дарящая миру страсть, безграничный восторг движения, жаркой любви…
- Рани… – тихий вздох за спиной.
Я вздрогнул, опомнившись. Перед глазами на холсте в пламени танцевала прекраснейшая из богинь, завораживающая, неземная. Казалось, еще чуть - и огонь выплеснется с полотна, и красавица вихрем закружит тебя в своем танце.
Немного размяв шею, я выпрямился и обернулся. За спиной столбом стоял Виллар, неверяще распахнув глаза.
- Виль, привет… Ты чего? – недоуменно спросил я.
- Рани, это у тебя что? – он вцепился руками в спинку стула, пожирая картину глазами.
- Оум-м… – я проследил за его взглядом. – Я не удержался, прости… Руки так и чесались твою маму написать.
- Написать… – прошелестел он.
- Что, плохо получилось, да? – расстроился я. Да, давно портреты не писал, все больше пейзажи и узоры.
- Невероятно… Просто… прекрасно! – он дернулся потрогать холст.
- Эй, погоди ты! – я одернул его. – Не трогай пока, пусть высохнет!
- Прости… – покаялся он, руками снова в стул вцепился. – Как живая, не верю глазам своим.
- Тебе понравилось? – осторожно спросил, губу закусив.
- Понравилось? Спрашиваешь тоже! Это великолепно! – восторженно вскрикнул он. – О-о-о… Не верю глазам своим… Рани… Ты просто чудесник!
- Да? – я расплылся в довольной улыбке. – Здорово… Я боялся, что не получится.
- Аха… А почему? – очнулся он.
- Ну, мои медведи не очень приветствуют такое, не любят, когда их рисуют, и я как-то не рвался. А твою маму увидел – не мог совладать с собой. Она не обидится?
- Эм-м… Что? – отозвался он, с трудом отрывая взгляд от картины. – А, не, не обидится.
- Хорошо. Я хотел ей подарить, боялся только, что не принято у вас портреты рисовать.
- Рани, ох, избалуешь её! – довольно рассмеялся он. – Она и ожерелье теперь снимать-то отказывается, а тут такое!
- Ну и пусть! – довольно постановил я. – Ведь украшение у нас здоровское получилось, даже лучше, чем я задумывал!
- Твоя правда, пусть… Как выплывет на зимнем балу в твоем подарке, так отбоя не будет от желающих подобную красоту заполучить.
- А почему?
- Блистательная Ксаррти – красивейшая из вакшас, ты верно заметил, ей поклоняются от мала до велика, – с довольным выражением лица Виллар расхваливал свою маму, – и она по праву считается законодателем мод. Так что неудивительно, что столь необычное великолепное украшение, да еще и сделанное исключительно магически, привлечет всеобщее внимание.
Тут Виллар прав, ожерелье у нас получилось просто потрясающее, как раз его невероятной матери под стать. Невесомая тонкая паутинка обнимает всю шею и немного спускается на грудь, и в этой паутинке среди россыпи мелких черных камушков, переливающихся, как звездное небо, мерцают камни, темно-красные, бордовые, подобно каплям застывшего огня. И браслеты им под стать, обхватывают запястье широко, отдельными нитями спускаясь к ладони. А если к тому же не знать маленькой хитрости, то ожерелье ни в жизнь не снять. Хотя хитрость – и не хитрость совсем, ну, для меня, по крайней мере, потому как застегивалось это великолепие на своеобразную молнию сзади, и не зная, за какой камушек тянуть – ни одеть, ни снять нельзя.
- Все равно не понимаю, отчего такой переполох, – я облокотился на спинку стула, на солнце свое снизу вверх смотрю. – Неужели я что-то чересчур небывалое измыслил? Вроде, просто у нас с тобой получилось!
- Эх, Флерр, хороший мой, – он зарылся пальцами мне в волосы, косу растрепал и взялся переплетать, – ну, неужели, ты, и правда, считаешь, что раньше кому-то в голову могло прийти использовать силу для создания украшений?
- Пф! А почему нет?
- Точно «пф»! – передразнил меня Виль. – Действительно, не было на нашу голову раньше такого замечательного выдумщика! Сами-то и не догадались!
- Нет, ну, правда! – я на него обернулся, шикнул, нечаянно волосы дернув. - Неужели, никто не догадался?
- Увы нам, не догадались.
Я рассмеялся довольно.
