- Тогда чего сидишь, беги скорей! Мне как раз еще одного патента на изобретение не хватает!
Мое солнце хитро улыбнулся.
- Уже, умник мой, все сделано! Через пару дней получишь официальную бумагу.
- О как… Ну, ты даешь!
- А то! Я о достатке своего жениха пекусь! – он щелкнул меня по носу, перекинув мне заплетенную косу через плечо, на кончике переплетенную белой лентой.
- Ох и… мелочная же вы душонка, уважаемый Магистр! Только золото на уме! – развеселился я. – Так держать! Молодец, весь в меня!
- Так точно, хороший мой, весь для тебя! – он обнял меня со спины, голову на плечо положил. – Ты закончил портрет?
- А? – я развернул голову, на него глянул. – Ага, может, еще пару мазков кое-где добавить, но вроде как всё.
- Здорово… Моя мама и так тебя на руках готова носить, – я тихонько рассмеялся, она-то как раз с меня ростом, ей только меня и тягать, – а после такого – боготворить будет! Все-таки, хорошо, что они приехали! – довольно засмеялся он. – Теперь они тебя сверх меры опекать взялись, про меня как-то и позабыли!
- А-а-а!! Я раскусил тебя, коварный вакшас! Вона, ты что удумал! – развернувшись, я обхватил его за шею, в нос цапнул легонько.
- Ай! Оставь мой нос в покое! Пожалуюсь и мамку на тебя напущу!
Я рассмеялся. До чего же я рад видеть мое солнце таким раскрепощенным и спокойным! Вот, ей-ей, зря он приезда родителей опасался, получилось даже лучше, чем я мог предполагать, и Виль перестал нервно дергаться при упоминании о них.
- Виль, мне так хорошо с тобой… - выдохнул в шею, обнимая его. – Слу-у-ушай… – я отстранился, припоминая интересную деталь: – А почему «Лари»?
Виллар поморщился.
- Флерр, ну, что ты всякие глупости запоминаешь! Лучше бы посетовал, что с гостями этими бесконечными мы с тобой не занимались уже седмицу нормально!
- Лари, ты мне зубы не заговаривай!
- Флерран, – он поморщился и закатил глаза, – прекрати меня так называть!
- Не-а! – я чуть не запрыгал от нетерпения. – Это что значит? Детка? Зайка? – я, и честно, не знал, как-то прошла такая малость мимо меня, хоть и изучал его язык.
- Вот ты… любопытный!
- Ага! Ну?
- Всё-то ему интересно… – побурчал он. – «Лари» - это детское имя, значит… – он вздохнул, - «малыш». А у меня ещё и имя созвучное, вот мама и… забывается иногда.
- Ой, как здорово!
Он опять сморщился.
- Флерр, ну, вот откуда у тебя столько нездорового интереса, м?
- Ну, почему это нездорового! Очень даже здоровый интерес!
- Хороший мой, пообещай, что не будешь так меня называть!
- Эм… Ну, хорошо, на людях не буду, мой Лари! – хихикнул я.
- Флерр, я серьезно, мне… не очень приятно.
Я вздохнул, вот что с ним делать, м?
- Виль, – я чмокнул его в нос, – не буду, если ты хочешь… – и, прищурившись, поинтересовался: – А ничего, что я тебя Вилем кличу, м?
- Нет, так мне нравится! – добродушно ухмыльнулся он.
- Вот и славно. Это что-то значит?
- Нет, на мое счастье, ничего не значит.
- Тю-ю… А я то уже губешки распустил, что как-нибудь красиво тебя по незнанию называю!
- Ничего, мне очень нравится, как ты мое имя сократил, – он протянул мне руку: – Пошли, надо всех подготовить, и твой подарок преподнести с наибольшим торжеством!
- Точно, только оркестра с фанфарами нам не хватает. Только сейчас его рано дарить, картине высохнуть надо.
- А сколько времени сохнуть будет?
- Они когда уезжают?
- Через тройку дней.
- Ну, вроде, должно успеть подсохнуть. Только предупредить надо будет, чтобы по первости руками не трогали.
Эти дни были заполнены смехом, какой-то легкой суетой и постоянным ощущением праздника. И вся эта кутерьма крутилась вокруг Ксаррти. Её муж тоже быстро нашел общий язык с моими медведями и людьми, с папой так вовсе сдружился, но Ксаррти… Она была везде! То на кухне маме помогает, удивленно наблюдая, как пироги в печи подходят, то с Машшеей и Леновой сплетничает, похихикивая, то с сестрой и Синитой в бездонных шкафах и сундуках окопается, а после они с воодушевлением друг другу объясняют, какое платье краше и лучше. А через час она уже с Лиссарой тетешкается или с детишками Талли воркует. Даже братьев-близнецов уговорила на спине её покатать. Ох, это было целое представление, «выезд королевы» называется. Только королева вышла разудалая и раскрасневшаяся, голые пятки сверкают, волосы кое-как в косу заплетены, глаза горят, восторгу и визгу – не счесть. А мелкота еще больше довольна, рядом скачет и вопит.
