Нет, он не совершал это часто, чтобы не портить статистику дел, ибо работу он свою действительно полюбил. Да ему и не нужно было часто убивать. Он жил обычной жизнью обычного советского человека, просто имел при этом свои секреты. Он прятал их, а точнее – закапывал, в нескольких километрах езды от Москвы. Андрей Ильич наказывал тех, для кого расстрел был слишком мягким, по его мнению, приговором. Один из таких – маньяк, насиловавший и затем убивавший женщин, который хотел сбежать из Москвы, когда понял, что «запахло жареным». Он даже купил билет до Воронежа, но до вокзала ему добраться было не суждено… Андрею Ильичу на тот момент было уже почти шестьдесят лет, но он все еще выглядел вполне бодро, так, что никто не давал ему этого возраста. И секрет его долго хранился в земле, пока предприимчивые строительные компании двадцать первого века не решили застроить тот район очередным многоэтажным жилым комплексом.
Молодые ребята, что устраивались в милицию после службы в армии, мечтали пожать руку знаменитому сыщику, в том числе и Александр Степанович, которому повезло проработать в одном отделении с Нуждиным целый год. Но моральные принципы, по всей видимости, молодой страж порядка от Андрея Ильича тогда не перенял…
В семьдесят лет Нуждин вышел на пенсию, а в семьдесят один его сразил инфаркт. Многие тогда удивлялись, ведь знали Андрея Ильича, как крепкого, здорового, спортивного мужчину.
– Копил в себе, – кто-то сказал потом.
– Столько пережить – неудивительно, – говорили другие.
– Это все потому, что один прожил всю жизнь и заботы не знал, – судачили третьи.
А кто-то связывал это с тем, что перед тем, как выйти на пенсию, Андрей Ильич был вызван куда-то «наверх», а так как он не вернулся оттуда с новым предпенсионным званием, то, вполне вероятно, был за что-то отчитан. И отчасти это было так. Вот только Андрей Ильич был тем человеком, которого невозможно было в чем-то упрекнуть и уж тем более – отчитать его. Он знал, что такие, как он, давно уже пробрались «наверх»: он был уверен, что даже выходцы из царской семьи, обладающие таким же даром, как и он, понемногу возвращают себе утраченную власть, пускай и в новом формате. Возможно, это были лишь слухи, но он понимал, что дыма без огня не бывает.
– Бюро не совсем довольно вашими действиями, – было сказано ему в тот день. В ответ Андрей Ильич, удобно усевшись в кресле, рассмеялся.
– Ваше «бюро» никогда не было мною довольно, – ответил он, – вот только мне, уж поверьте, до лампочки довольство вашего так называемого «бюро». Я перед вами никогда не отчитывался и отчитываться не собираюсь. Хотите за мной следить – следите. Пускай. Может, хоть научитесь чему-то. Гнилых людей и среди вас бывает предостаточно. Я сейчас говорю о тех, кто, как говорится, превышает свои полномочия. Разница между мною и вами в том, что вы, поднявшись с низов, все пытаетесь залезть выше головы, все хотите подмять под себя как можно больше власти, устанавливать слежки, навязывать свои правила. И все это вместо того, чтобы просто жить. Вы пытаетесь казаться важными, но, если говорить нашим рабочим языком, то, как бы вы не пытались меня прогнуть под себя, я всегда – выше вас по званию. И именно поэтому не тешьте себя иллюзиями того, что имеете надо мной власть.
– Во всем должен быть порядок.
– И я его соблюдаю. Но это – мой порядок, а не ваш. Счастливо оставаться.
По завещанию, о котором коллеги, глубоко уважающие майора Нуждина, были заранее оповещены, категорически запрещалось проводить вскрытие тела Андрея Ильича. В том, что Нуждин умер именно от инфаркта, сомнений не было, ведь это произошло в людном месте посреди дня. Согласно завещанию, тело было помещено в гроб, а на следующий день по полудню должно было быть кремировано. До того момента желающие могли прийти, проститься с усопшим, однако гроб был закрыт.
Борислав
Если бы бусурмане не выпустили его тогда из погреба, помирал бы он там раз за разом, пока не отыскал бы его кто. А тут ироды подсобили…
Живо он им отплатил: той же ночью двоих извел. Очень кстати пригодились они ему… Уже к утру Борислав из обессиленного и полуживого доходяги превратился в здорового, розовощекого детину, который одним ударом кулака мог положить монгола.
У тех двоих Борислав отобрал оружие. Он следовал за отрядом, прячась то на деревьях, то на верховине среди зарослей. Он хорошо знал эти места, они – нет.
В руках нехристей была его младшая сестра. Он понимал, что они с ней сделают, а потому не мог допустить, чтобы Ольга попала в чужую страну. Он должен был освободить ее раньше, а вместе с ней и остальных девиц и детей. Сейчас, пожалуй, батюшка не серчал бы на сына: сейчас его новые умения даже отец его принял бы, ежели Ольгу они помогут от рабства вызволить.
В отряде у монголов пошли разные слухи: кто-то даже говорил о бесах и о демонах, которых люд православный боялся. Но отчего тогда бесы убивают только монголов?