Он ушел в лес и через несколько дней встретил партизан. Примкнув к ним, Андрей понял, что в этой войне именно так он и будет служить Родине. Он выслеживал немецкие отряды, узнавал маршруты их передвижения, минировал дороги, минировал железнодорожные пути. Часто ходил на задания один, а возвращался непременно с важной информацией, причем выглядел так, словно вернулся с отдыха в санатории. Знание немецкого не единожды выручало Андрея. А еще товарищи отмечали не дюжее везение парня: однажды, когда партизанский отряд уходил от преследования, Андрей по какой-то причине отстал, а один из его товарищей клялся потом, что видел, как в спину Андрея была выпущена целая вражеская обойма. Однако ближе к обеду следующего дня Андрей вернулся, к тому же с трофеем – с немецкой винтовкой. Другой раз тащил Андрей раненого бойца, да сам кровью истекал. К ночи схоронились они в овраге, а боец тот был уверен, что Андрей еще до рассвета Богу душу отдал: на зов не откликался, ребра не вздымались. Сам товарищ раненый до него доползти не смог, потому что обе ноги его были перебиты. Но с рассветом Андрей проснулся, как ни в чем не бывало, взвалил на себя бойца и к вечеру дотащил его к своим. Сам же Андрей от медицинской помощи отказался, сказав, что на нем все заживает, как на собаке. И это было правдой.
Один случай Андрей вспоминал очень долго. И хотел бы его забыть, и хотел бы забыться, как многие то делают: стопка, две, три… И боль заглушена. Да только не пил он совсем.
Пошло их тогда трое, а вернулся он один. Да и то – не должен был вернуться… В немецкой машине сидело четыре человека. Задача была простой: обезвредить, изъять документы, карты и прочее найденное. Все шло так, как было задумано, да только в последний момент из кустов вышел парнишка в немецкой форме. На вид – не больше семнадцати. Пока на него отвлеклись, те, что в машине были, успели выхватить свое оружие и начать стрельбу в сторону, где стояло трое партизан. У одного из убитых наготове была граната, и перед тем, как в него попали, он смог бросить ее под колеса автомобиля. За автоматной очередью раздался взрыв.
Андрей успел отскочить к кустам, к пацану. Из выживших – только они двое. Андрей по-немецки спокойно предложил парню сложить оружие и сдаться. Не хотел он его убивать, хоть и враг, да зеленый еще. И наверняка глупый. Пацан утвердительно кивнул, мол – согласен. Бросил автомат на землю между собой и Андреем. Но, когда Андрей хотел его поднять, фриц сделал резкий выпад в его сторону. В руках блеснул нож. Андрей сработал молниеносно: увернулся от удара, не отнимая ножа у парня, а лишь сжимая его руку, полоснул ему по горлу его же ножом, что лежал в руке, а когда тот обмяк, уложил его на землю. Нож, с которым молодой немецкий солдат напал на Андрея, год назад сам Андрей вонзил в живот одного фрица, да тот на утро исчез вместе с немецким отрядом.
Нож он вернул, но перед ним лежал пацан. Нет, Андрей не проявил милосердие к его телу и сделал то, что сделал: он вырезал из груди его сердце и съел, но юное лицо парня, чьи пустые глаза невидящим взглядом смотрели в русское небо, еще долго преследовало его во снах.
Андрей знал, что он такой, какой есть, и другим уже не станет. Ешь или умри – выбор без выбора. Ирония была на его стороне: количество убитых им врагов обеспечивало его пропитанием надолго, но даже он устал от войны…
Андрей был легендой: счастливчик, который не провалил почти ни одного задания. Его повысили, дали звание, а после войны предложили работу в милиции. Андрей согласился. Эта профессия пришлась ему по душе (а душа у него имелась, он не смел думать иначе): он использовал не только свои особые умения, но и развивал и без того развитые логику и дедукцию, оттачивал мастерство общения, изучал криминалистику, в том числе и для того, чтобы надежно заметать свои собственные следы.
Сундуки Андрей перепрятал в более надежное место. Он знал, что в сложное, послевоенное время не стоит пользоваться тем, что в них лежало. Разумеется, всем, кроме трех охотничьих ножей.
Психопаты, совершающие преступления, были всегда. В средние века подобный нрав считался показателем власти и решительности, в советское время – тяжелым характером. Но всегда были те, кто грабил, насиловал и убивал. Они-то и стали работой Нуждина Андрея Ильича.
Личные документы, как и многие другие люди, Андрей оформлял уже на войне, и это было ему на руку: заявив об утере в связи с пожаром, он с нуля создал себе новую жизнь. Если верить внесенным в паспорт данным, то Андрей Ильич родился 1918 году. На момент окончания войны ему было двадцать семь, а в пятьдесят пять он получил звание майора. От дальнейшего продвижения по службе Андрей отказывался, объясняя это тем, что привык работать лично с делами, а не руководить процессом откуда-то из кабинета.
На его счету было множество пойманных преступников, но и немало раскрытых дел, в которых убийца был установлен, но не был арестован. И всех этих личностей Андрей знал лично, и именно он делал так, чтобы они больше никому в этой жизни уже не навредили.