«Mercedes» лихо выруливает со стоянки. Слава Богу, вечный парижский трафик начнется часа через два, никак не раньше.
Мы к тому времени будем уже далеко. Почти у конечной цели.
Возможно.
Пока же — самое время для вопросов, ради которых, собственно, я и настаивала на этом водителе.
Возможно, следовало начать с общих: о протяженности маршрута, местных достопримечательностях, ресторанах по дороге и прочей туристической галиматье, которая влетает в одно ухо исключительно ради того, чтобы немедленно вылететь в другое.
Но мне отчего-то кажется, что с этим типом можно обойтись без реверансов. В том смысле, что никакой вежливый треп не заморочит ему голову.
Беру быка за рога сразу, с первой же фразы, как только напряженная пауза, повисшая в салоне после первого обмена любезностями, слегка рассеивается.
— Некоторое время назад вы возили по этому же маршруту моего мужа.
— Я помню.
— Он вам запомнился?
— Нет. Мадам Печенина сказала.
— А без нее вы бы не вспомнили?
— Вряд ли. Я вожу русских туристов каждый день. Этот был не самый запоминающийся.
— Почему?
— Молчал.
— Всю дорогу?
— Практически.
— А спутница?
— Она — тем более.
— Почему тем более?
— Это, конечно, не мое дело, но складывалось впечатление, что мадемуазель говорит только по его команде. А он молчал.
— Значит, между собой они тоже не говорили?
— Я по крайней мере не слышал.
— И сколько времени вы провели в пути?
— Около полутора часов. Столько же, сколько проведем сегодня. Надеюсь. Вы будете звонить мадам Печениной?
— Позже, — заявляю я тоном, не терпящим возражений, и демонстративно отворачиваюсь к окну.
Отделаться от Майки, однако, не так-то просто.
Не проходит и пары минут — мы едва лишь отъехали от «Ritz», — настойчивая трель мобильного телефона заставляет моего неулыбчивого водителя взяться за трубку.
— Мадам Печенина просит вас.
Просит так просит.
Хамить Майке нет никаких оснований.
Но говорить с ней нет ни малейшего желания.
А что делать?
Голос в трубке взволнован и даже напуган:
— Что случилось?
— Ничего. В самолете встретила знакомого.
— Но позвонить, предупредить, передать, наконец, водителю было трудно?
— Невозможно.
— Он это заметил?
— Совершенно верно. Напились вдребодан.
— Хороша…
— Имею полное право. Я женщина свободная — это раз. На отдыхе — это два. И вообще…
— Меня это не касается — это три.
— Заметь: ничего подобного я не произнесла.
— Но подумала. Ладно. Проехали. Сейчас, надеюсь, ты уже на маршруте?
— Так точно.
— Одна?
— С водителем, разумеется.
— Я имею в виду знакомого.
— Через пару часов он…
— Что?
— Будет уже очень далеко отсюда.
— В смысле — покинет Францию?
— Именно в этом смысле. Ради далекого острова, — зачем-то я вру. Необъяснимо. Но уверенно.
— На островах теперь не сезон. Старый знакомый?
— Из прошлой жизни.
— Я его знаю?
— Нет. Он был уже после института.
— Понятно. Не удивился твоей поездке?
— А чему, собственно, удивляться? Замки Луары — очень популярный маршрут. Сама же говорила.
— Я имела в виду особенности твоего тура?
— Нет. Зачем? Случайно встретились — случайно разошлись…
— Действительно. Значит, с тобой все в порядке?
— Голова болит.
— Хм, попроси остановить у ближайшего бистро, выпей бокал красного вина.
— Лучше пива.
— Во Франции это не слишком принято.
— Хорошо, выпью вина.
— Вот и паинька. И поспи. Дорога пока не блистает красотами.
— Слушаюсь и повинуюсь.
А он, собака, слушал внимательно.
— Хотите перекусить? — имелось в виду «опохмелиться».
— Не хочу.
И говорить не хочу.
О чем?
Идея поспать кажется мне более симпатичной.
Я просыпаюсь внезапно, вдруг.
И сразу же остро ощущаю: что-то изменилось в окружающем мире, что-то — разбудившее меня в конечном итоге.
Все проясняется довольно быстро.
«Mercedes» стоит — вернее, остановлен и даже слегка прижат к обочине полицейской машиной.
Мой угрюмый возница односложно отвечает что-то на вопросы белокурого жандарма, второй полицейский — сухопарый брюнет с классическим галльским носом — задумчиво обходит машину, глядя себе под ноги, словно ищет что-то в дорожной пыли.
Дорога — действительно пыльная и узкая, с двумя неширокими встречными полосами. Скорее уж средней руки российская дорога.
Оглядываюсь, заодно разминаю онемевшие конечности.
Похоже, что жандармы остановили нас в тот самый момент, когда машина намеревалась покинуть загородное шоссе, с тем чтобы свернуть на эту — узкую проселочную дорогу.
Бог мой, быть может, была погоня, нас преследовали, гнали по highway, загнали в эту глухомань…
Впрочем, глупости, конечно, — спросонок в голове родился классический голливудский сюжет.
Мы во Франции.
К тому же все, похоже, завершается миром: белокурый жандарм любезно желает счастливого пути.
— Что это было?
— Проверка документов.
— Обычное дело?
— Я бы не сказал. Черт знает, каким ветром сюда занесло легавых. А вообще-то… Делать им здесь просто нечего. Дыра.
— Мы уже близко?
— По такой дороге — минут двадцать. По трассе доехали бы за пять. Было два варианта, но вы спали. Я выбрал сам.
— Что за варианты?
— Можно было ехать через замок. Там красиво, хотя улочки узковаты. Можно — окраиной городка, по нормальному шоссе, свернуть на светофоре.
— Мы свернули?
