Само собой, никто из них не позволит себе коснуться этой темы. Но если я сама, в порыве внезапного откровения, нахлынувших воспоминаний и даже обиды… Старушка легко может разговориться.
Мы уже в доме.
И я… легко могу закрыть глаза, потому что вижу…
«…большую комнату с тяжелым дубовым столом посередине. Массивные стулья, обтянутые потускневшим гобеленом. Закопченный камин. Большой настоящий очаг, в котором когда-то, подгорая на вертеле, румянились жирные туши. Стена над ним украшена древними изразцами.
Здесь и теперь, похоже, трапезничали. Где-то поблизости — кухня, оттуда аппетитно тянуло жареным мясом и душистыми травяными приправами…»
Все так и есть.
Веселая старушка между тем говорит не умолкая. Ее певучая речь, нескончаемая, как маленький источник в траве, удивительным образом вмещает в себя очень многое, если не все. Историю замков и виллы, упрятанной глубоко под землей, и бедной Поппеи Сабины, и мрачной королевы Екатерины Медичи, оказывается, тоже почтившей здешние места, а между ними — нехитрое меню простого деревенского завтрака, который для меня немедленно могут соорудить.
Я выбираю свежий гусиный паштет, немного деревенского масла, зеленый салат, заправленный лимонным соусом, с гренками и, разумеется, бутылку красного домашнего вина. А кофе потом.
— Выпьете со мной немного?
— С превеликим удовольствием.
Она сноровисто накрывает на стол.
Не знаю, как насчет поваров, но официантов или, на худой конец, деревенских служанок-подавальщиц здесь точно не водится.
Или являются строго к обеду и ужину.
Но мне все равно — еда на столе, и вот уже веселое «чин-чин» знаменует начало нашего приятельства.
Вполне пристойный момент для начала.
— Вам, наверное, сказали в туристической компании: я здесь потому, что совсем недавно эти места посетил мой покойный муж…
— О да… Бедняжка. Мне, к счастью, не довелось пока примерить вдовий наряд. Жак, слава Богу, жив и обитает, говорят, где-то в Лионе… Мы не общаемся. По настоянию Габи. Но вас я понимаю. Так молоды. Вы любили?
— Не слишком.
— О?!
— Он ведь и здесь был не один?
— Ну, это еще не повод для серьезного расстройства. Мужчины так устроены…
— Я не придавала этому значения.
— И правильно, дорогуша. Свобода — товар куда более ценный, чем кандалы. Им дорожат, как правило, обе стороны. Они, возможно, в большей степени, чем мы. Так вы решили повторить его вояж?
— Да… Тут довольно любопытная история. Покойный оставил путевые заметки.
— Бог мой, как интересно! Неужели о нас? Впрочем, не сомневаюсь. Будучи здесь, он не смог бы промолчать.
— Он не промолчал.
— Умираю от любопытства — какими мы ему показались? Каковы впечатления?
— Вас не обидит, если я скажу: несколько странные.
— Нисколько. Признаться, я ожидала чего-то подобного…
— Мама! Ты не даешь госпоже Полонской спокойно позавтракать! — «Твидовая» Габриель все-таки начеку.
— Вовсе нет, дорогая, мы просто болтаем. Можешь себе представить, месье Полонский оставил записки, посвященные нашему дому.
— Очень мило с его стороны. Ваша карточка, мадам Полонская. Все, разумеется, в порядке. Страховка. Ключ от номера. — Тяжелый кованый ключ, тихо звякнув, ложится рядом с моей тарелкой. Черный, литой, возможно, сохранившийся с тех самых пор, когда в полумраке здешних спален отсыпались после охоты именитые постояльцы или не отсыпались вовсе — предавались любви и коварству: составляли заговоры, ревновали, смешивали яды.
— Должна вам сказать, дорогая, наши гости не запирают комнат, разве что сами запираются изнутри на ночь. От привидений… — Мамаша громко заразительно хохочет.
— Здесь есть привидения?
— А как же! В таких-то стенах! Мы бы просто не уважали себя…
— Прекрати, пожалуйста. Мадам Полонская, возможно, не разделяет восторга твоих фантазий. Никаких привидений, разумеется. Единственная правда то, что наши гости действительно не запирают комнат. Впрочем, если вы сочтете нужным…
— И месье Полонский не запирал?
— Что, простите? Ах да, месье Полонский… Насколько я помню, нет.
— Насколько я помню, он не только не запирал своих апартаментов и не запирался в них, хотя был не один…
— Мама!
— Ах, оставь, пожалуйста, дорогая, мы уже обсудили этот вопрос с мадам Полонской и выяснили, что мыслим одинаково.
— И все равно…
— Но дай же мне договорить!
— Боюсь, именно этого делать не следует!
— Но я хочу!
— Позвольте мне все же дослушать вашу мать.
— Ну, разумеется, хотя не думаю, что она сообщит вам что-либо из ряда вон выходящее.
— Возможно, ты и права. Ничего такого… Я просто хотела сказать, что месье Полонский не только не запирался по ночам, но даже любил бродить по дому. Возможно, в поисках привидения! — Она снова заливисто смеется.
— Успешно?
— Вот уж не знаю. Вид у него иногда бывал странный.
— Какие глупости ты несешь, мама! Полагаю, ваш муж… То есть, простите, ваш покойный муж просто страдал бессонницей. Помнится, он даже просил у меня таблетку. Только и всего.
— Возможно, ты и права, дорогая. Не сердитесь, мадам, у меня действительно иногда может разыграться фантазия. Еще кофе?
— Нет, благодарю.
— Желаете отдохнуть?
— С удовольствием поспала бы пару часов.
