Доля вероятности полностью

— Не надо. Если ты ко мне прикоснешься, я точно не смогу держать себя в руках, а мне, как видишь, и так это с трудом удается. — Я провел ладонью по мокрому от дождя лицу, стирая влагу. — И знаешь, что хуже всего? Мы никогда не называли его Джулианом. Мы всегда звали его по фамилии. А его мать повторяла его имя, плакала, и теперь я не могу думать ни о чем другом.

— Что случилось? — спросила она смягчившимся тоном. — Ты поэтому не приехал? Из-за смерти Джулиана?

— Палау. М-да. — Я кивнул, пытаясь сосредоточиться. Мне надо выбрать тактику. А ей — наш дальнейший путь. Мне бы только обрести почву под ногами, и тогда я смогу жить дальше.

Никогда в жизни я не ощущал такого смятения.

— Палау, — медленно повторила Иззи, и я встрепенулся.

— Я должен был приехать. — Я кивнул, будто отвечая на бесконечном допросе, который никак не прекращался. — Даты были подобраны идеально, словно их выбирала сама судьба. Словно сама жизнь все за нас спланировала.

— Что спланировала?

— После отбора в спецназ мне полагался отпуск, десять дней, и я собирался провести их с тобой и выяснить, чего ты хочешь, прежде чем перевестись в офицерский тренировочный лагерь…

— Я ничего не понимаю.

— Естественно, не понимаешь. Ты и не должна. Черт, я хорошо умею держать язык за зубами, да? Разграничивать жизнь и работу. — Я потер лоб кулаком, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался вытеснить шум и все, что случилось сегодня, сосредоточиться на Изабо. — Черт, я все порчу.

— Я не знаю, что именно ты боишься испортить, так что скажу: пока все нормально. Но ты меня пугаешь. — Она тревожно нахмурилась. В ее глазах было столько гнева, столько боли, но в них вроде была и любовь? Я же не смог полностью уничтожить ее чувства ко мне?

— У нас отобрали телефоны, — сказал я, наконец сумев сконцентрироваться. — Поэтому я не мог позвонить. Родители Джулиана были в отпуске, их не могли отыскать и с ними связаться, и нам не отдавали телефоны, чтобы никто не проболтался, прежде чем им сообщат по официальным каналам. — Голубая коробочка в моей руке сдвинулась, край смялся, и я слегка ослабил хватку. — Сначала я им не поверил, им — значит начальству. Решил, что это входит в испытания, что они хотят выяснить, как мы справимся с такой новостью. Я же совсем недавно его видел, и он был… как обычно. Но прошло несколько дней, и нас никуда не выпускали; даже тех, кого исключили. И тогда я понял, что это я виноват.

— Нейт, — прошептала Иззи и оглянулась через плечо на закрытую дверь, — давай пойдем куда-нибудь?

Она не хотела, чтобы ее отец нам помешал.

— Не могу. Я должен все рассказать сейчас. Меня ждут люди, и я должен знать, чего ты хочешь; только тогда я смогу сделать выбор, Иззи.

В моей голове все складывалось в идеальную картинку, по крайней мере эта последняя часть, но на словах выходила какая-то сумятица.

Коробочка. Да. Коробочка все скажет за меня.

Я разжал правый кулак, поддел большим пальцем крышку коробочки и повернул к Иззи.

— О боже. — Она зажала рот рукой.

— Ты, наверное, ждала не этого. Я выбрал его еще год назад, а потом раз четырнадцать менял решение. Ты из богатой семьи, я прикинул, что для тебя этот камушек маловат…

— Нейт, это то, что я думаю? — Ее глаза округлились; она переводила взгляд с меня на коробочку.

— Это обручальное кольцо.

Рот Иззи раскрылся, закрылся и открылся снова.

— Ты мне делаешь предложение? Серьезно? Этого не может быть.

— Может, — кивнул я, и живот скрутило так, что у меня закружилась голова.

— Нет. Не может. — Иззи покачала головой. — Я знаю, что не может, потому что ты говорил, что никогда не поступишь так со мной, не станешь дарить кольцо и требовать, чтобы я отказалась от всего, ради чего так много трудилась, —ты бы дал нам шанс сперва построить отношения. Ты разве не так сказал тогда, на Фиджи?

— Как ты не понимаешь? Иначе мы не сможем быть вместе, Иззи. Я много лет сражался с собой, потому что думал, что жизнь жены военного несправедлива, что ты заслуживаешь лучшего, — и это так, но я люблю тебя, Изабо. Я всегда любил только тебя. И буду любить только тебя. Я должен был вручить тебе кольцо в океане или в самолете, в память о нашей первой встрече, но…

— Понимаю, — прошептала Иззи.

Она смотрела на меня ошеломленно, прижав руку к сердцу. По крайней мере, мне казалось, что она ошеломлена. Это мог быть ужас и даже страх.

— Но потом Джулиан… умер, и я понял: то же самое могло произойти со мной. Это должно было произойти со мной. И до меня дошло, что я зря потратил кучу времени, оберегая тебя, а надо было дать тебе выбор… Прости меня, Иззи.

— Нейт, кажется, у тебя временное помутнение. Ты серьезно хочешь, чтобы мы поженились, хотя я даже не видела, где ты живешь? Мы никогда не проводили вместе больше недели…

— Девяти дней, — поправил я.

— …Я не знаю, где ты пропадаешь большую часть года, что это за отбор, для чего вас отбирают! Да ты себя послушай.