Бывшие наемники встали за его спиной полукругом. Даже те, кто был не согласен с решением тысячника, уважали его. И все помнили, что именно ему обязаны свободой.
Бывшие галерники из числа преступников Куланна почти не знали, но видели, как он работает мечом и кувалдой. А уж убить человека кулаком с одного удара — это кого угодно впечатлит. Перечить Куланну не решился никто. Наконец молчание нарушил Заноза.
— Ты наш капитан, и твое слово — закон, — хмуро произнес он. — Харри был неправ. Но ты уверен, что за девку дадут выкуп?
— А то я не видал знатных леди, — проворчал Куланн. — Посмотрите на ее платье. Оно стоит как вся эта посудина. Это шелк с востока, да еще и расшитый золотом. Такой наряд может позволить себе если не королева, то племянница королевы точно. Она лугайдийка, сразу видно. Корабль идет с юга в столицу, а там испокон веков жили самые богатые лорды страны. Скорее всего, она дочь кого-то из них. Говорю вам, тупицы, за нее дадут не один, а три сундука чистого золота. Вам что важнее — золото в карманах или стручки свои на три минуты пристроить?
Пираты переглянулись. Заноза хмыкнул:
— Ну, насчет трех минут — это ты загнул, обидно прям было…
Дружный хохот не дал ему договорить. Куланн ухмыльнулся. Наемники за его спиной тоже посмеивались.
— Но ты прав. Убери эту девку подальше от нас, чтоб ей не пахло даже, и скорее веди нас в порт к шлюхам. Тогда есть шанс получить за нее выкуп.
— Лады, — сказал Куланн. — Благодаря Брандону нам есть, с чем идти к шлюхам. Эй, там! Забирайте барахло и давайте на галеру. Идем на Острова. И пейте сегодня сколько влезет.
Оглушительный вопль радости был ему ответом. Куланн взял девушку под мышку, словно сверток сукна, и одним прыжком перемахнул на пиратский корабль.
Две Половины отнес девушку в свою каюту. Выпустил из рук — и она упала на пол. Заползла, скуля, в угол, и скорчилась там, прикрываясь руками и мыча «Н-ы-н-ы-н-ы», как немая.
— Я тебя не трону, — Куланн старался говорить мягко. — Тебе нужно успокоиться.
Он налил в кубок вина, осторожно подошел к девушке, присел рядом с ней на корточки.
— Выпей. Я ничего тебе не сделаю.
Девушка тихонько завизжала и прижалась к стене. Куланн с мрачной досадой подумал, что от испуга заложница могла повредиться рассудком. Вздохнув, наемник зажал ей свободной рукой голову и стал вливать в рот вино. Девушка кашляла, захлебывалась, но несколько глотков все же выпила.
Отпустив ее, Куланн отодвинулся. Девушка судорожно всхлипнула, громко икнула и подняла на него глаза. Светлые, чудесные глаза, полные наивной прелести. Взгляд заложницы остановился на татуировке, скрывающей клеймо, — и беззвучно ахнув, она потеряла сознание.
— Н-да, — сказал сам себе Куланн. — И почему я не зарезал тебя из жалости, малютка?
Он подхватил бесчувственное тело на руки, уложил на кровать и накрыл одеялом. И вышел, тщательно заперев дверь.
Пещера была полна золота. Тяжелые старинные монеты с профилями давно умерших правителей устилали пол, а груды сокровищ кое-где почти достигали потолка. Тут и там вперемешку с деньгами и оружием валялись богато усыпанные драгоценными камнями золотые и серебряные обручи, браслеты, ожерелья. Диадемы, сияющие, словно звезды на небе, рассыпались по полу рядом с изукрашенной конской упряжью, покрытыми тонким узором кубками и охотничьими рогами. Мягко сияли огромные броши с крупными камнями чистейшей воды, фибулы, запутавшиеся в переплетениях толстых нагрудных и нашейных цепей. Творения тысяч искусных ювелиров соединялись в неисчислимое богатство, в клад, принадлежащий гигантской крылатой змее.
Дракон ступил на монеты, и они с тихим шуршанием и звоном расползлись под его лапами. Змей протащил свое длинное мощное тело вперед, туда, где в золоте темнело углубление, переливающееся искрами рубинов, бриллиантовой пылью, синевой топазов и сапфиров. Множество перепутавшихся между собой ожерелий, каждого из которых хватило бы, чтобы оплатить строительство дворца, служили Дракону ложем.
Змей свился в клубок и принялся наблюдать за Лорелеей своими холодными янтарными глазами с вертикальным зрачком. Ошеломленная, та молча рассматривала сказочные сокровища. Ее взгляд перебегал с переливчатых лунных опалов, унизывающих расшитый серебром свадебный пояс, на кубок в форме головы оленя, выплавленный из чистого золота и усаженный по краю прозрачными изумрудами величиной с ноготь большого пальца взрослого мужчины.
Казалось, шуршание и позвякивание монет превращается во вкрадчивый шепот, а тени по углам сплетаются в причудливые фигуры.
У Лорелеи закружилась голова. В пещере было душно, тепло. Сокровищница убаюкивала, манила зарыться руками по плечи в охапки перстней и серег. Ласкать пальцами инкрустации на золоченых доспехах, любоваться тонким плетением нагрудных цепей, покачивать в ладонях нитки жемчуга длиной в несколько локтей.
— Бери все, что приглянется, — прошипел Дракон, и глаза его вспыхнули колдовским огнем. — Это все твое. Твое, пока ты здесь. Выбирай!
