— Вот, познакомься — тот самый Кречет. Только рожа у него сегодня… Ты видела?
— Да, — говорит она, — прямо как на картинках в книжках, только ещё страшнее.
— В книжках?
— В фольклорных справочниках, к примеру, где сказочные чудовища.
Тут и я наконец допёр. Справочников таких, правда, у нас дома не имеется, но сказки я тоже слышал.
— То есть, — говорю, — он, по-твоему…
— По-моему, да. Человек-осколок.
— Только этого не хватало, — ворчу, — и вообще, мне как-то не верится. Сказки — на то и сказки, а у нас тут жизнь, и всё по-другому. Может, нам просто померещилось с перепуга…
Лиза хмыкает:
— Какая у тебя гибкая логика! В стынь-каплю, исполняющую желания, ты сразу готов поверить, потому что надеешься на что-то хорошее. А в монстра, увиденного собственными глазами, верить отказываешься, потому что он злой. Это как-то по-детски, ты не находишь?
— Хватит умничать. Ладно, пусть он существует взаправду — тогда это тоже чары со льдом, ведь так?
— В том-то и дело! Об этом я и твержу! Сегодня мы уже дважды видели то, что до сих пор считалось чистой теорией или фольклорным образом! Это переворачивает все научные представления! С каждым шагом мы убеждаемся, что лёд — это реальный ключ к чему-то огромному и таинственному…
Вижу — опять она размечталась. Перебиваю:
— Если это такая тайна, то почему гадёныш вдруг перестал свою рожу прятать? Скачет по дороге средь бела дня…
— С этим-то как раз ясно. Ничего он не перестал, по-прежнему прячет свою ледяную суть. Это только мы её разглядели — благодаря кокону, который не только нас укрывает от чужих глаз, но и показывает источник опасности. Не будь кокона, мы бы сейчас увидели заурядные людские физиономии.
Конский топот уже затих, и пыль понемногу начала оседать, а мы всё стоим, перевариваем то, что увидели. Мне к тому же ещё одна мысль пришла, которую не мешало бы прояснить.
— Слушай, — говорю, — защита у нас мощная, но…
— Что опять не так?
— Да вот прикидываю — как нам теперь в этом коконе с рекой колдовать? Она нас вообще заметит? Поймёт, что мы снова к ней обращаемся?
Теперь и Лизавета задумалась — с минуту морщила лоб, потом говорит:
— Пожалуй, ты прав. Кокон придётся снять, чтобы чары воды и воздуха не помешали друг другу.
Короче, спрятались мы в очередных кустах (не знаю, в каких по счёту) и принялись строить из себя чародеев. Лизавета развязала мешок и спрашивает:
— Готов?
— Давай уже, не тяни.
Она зажгла спичку, уставилась на огонь и говорит:
— Убрать кокон.
Я догадывался, что будет, поэтому зубы стиснул заранее. Очень правильно сделал — вихрь, родившийся ниоткуда, стегнул нас ничуть не меньше, чем в первый раз. Проскрёб по коже и схлопнулся, будто весь вобрался в спичечный огонёк, который от этого дёрнулся и затух. Я ждал, что и жар будет как тогда, но ошибся — вместо него нас обдало холодом, прямо-таки морозом.
— Обратная реакция, — объясняет наша всезнайка.
— Угу. Ну, хоть освежились.
— Теперь давай со стынь-каплей пробовать.
Достал ледышку, поднёс к глазам. Лиза рядом затаила дыхание. Река сверкает, искрами брызжет, воздух застыл переваренным киселём. На том берегу — зелёный пойменный луг, коровы бродят, но до них далеко, и мычание не отвлекает.
Минуты идут, в голове уже звенеть начинает от напряжения.
Река молчит, видения не приходят.
Сдаюсь:
— Не знаю, в чём дело. Может, днём река разговаривать не желает? Ночью, помню, картинки сразу пошли…
— Может, и так. Или действует ещё какой-нибудь фактор, который мы упустили. Мне разрешишь попробовать?
Протягиваю ледышку. Лиза её приняла, нахмурилась, губы сжала — мол, хоть помру, а до истины докопаюсь. Ну, вы поняли — концентрация. Я терпеливо жду, не мешаю, даже муху героически отогнал, которая села ей на плечо. Только чувствую — всё это лишняя трата времени, ничего сейчас не получится. Что-то мы неправильно делаем.
— Лиза, — говорю, — хватит.
Потряс её за плечо легонько. Она заморгала, встряхнулась, потом вернула ледышку. Чувствуется — расстроилась, но признаваться не хочет, сама себя пытается подбодрить:
— Ничего страшного, отрицательный результат — тоже результат, как любит повторять мой наставник, магистр Деев. Нужно всё проанализировать заново, чтобы повторить опыт. Возможно, ты прав, и время суток всё же играет роль. Или просто здесь неподходящее место…
Сожгли ещё одну спичку, вернули кокон и пошли дальше. Решили так — доберёмся до Русалочьей пристани, которая впереди по дороге, там купим еды и дождёмся ночи. После чего опять сядем на берегу и будем глядеть на реку, пока что-нибудь не высмотрим.
Шли несколько часов, упарились совершенно. Рубаха пропотела, липнет к спине, пыль на морде — как маска. Солнце сползает к западу медленно, еле-еле, будто поиздеваться решило. Иногда проезжают телеги, двуколки, дрожки, попался даже коровий гурт, а вот Кречет с патлатым обратно так и не проскакали. Меня это, признаться, несколько напрягло своей непонятностью. Они ведь знают, что лошадей у нас нет, и далеко мы уйти не можем. То есть искать нас в нескольких верстах впереди — нет смысла. Разве что устроить засаду…