В последний раз сверкнув на меня глазами, он отошёл, и я остался без зрителей. Другие соседи не смогли бы подглядывать так легко — с их стороны забор был выше и основательней. С улицы двор тем более не просматривался.
Мне нужен был очередной костёр.
Я сел на крыльцо, сложил перед собой несколько поленьев, взятых из дровяника, и поджёг. Заговорённое пламя прихватило их сразу, облизало со всех сторон и принялось глодать, неторопливо и экономно.
Солнце скрылось за горизонтом, сгустились сумерки.
Заканчивались первые сутки моего пребывания в этом городе.
Я смотрел на огонь и мысленно растворялся в нём. Он делился со мной своим уверенным жаром, а я с ним — рассудочной холодной тоской, и вместе мы составляли сейчас единое целое, закрытую самодостаточную систему. Отсветы ложились лишь на меня, а земля, заборы и стены тонули в вечернем мраке.
Моё ментальное эхо стёрлось, размазалось по округе. Теперь противники не почуяли бы меня даже с помощью колдовства. У них осталась единственная возможность меня заметить — войти во дворик и посмотреть в упор.
Этого я и ждал.
Время шло — десять, пятнадцать, двадцать минут…
Потом я услышал шум со стороны улицы. Конское фырканье, негромкое дребезжание — кажется, остановилась повозка. Шаги, приглушённые голоса:
— Чё за дом-то, Пырей?
— Не мельтеши. За мной держись, межеумок.
Я разочарованно выдохнул — надежда на то, что Кречет явится лично, не оправдалась. Он предпочёл отправить шестёрок.
Я встал с крыльца.
Пламя нетерпеливо дёрнулось.
Из-за угла показались трое — один чуть впереди, двое сзади.
Увидев меня, они синхронно выхватили ножи. Судя по ухваткам, все трое были явными уголовниками. Они оценили ситуацию моментально — чутьё подсказало им, что взять меня живым не удастся, и они рванулись вперёд, чтобы убивать.
Но я не собирался быть беспомощной жертвой — и сделал короткий жест, словно смахнул в их сторону жар с костра.
Три сполоха, сорвавшись с поленьев, метнулись по земле к визитёрам, словно оранжевые вёрткие ящерки. За ними оставались следы — тлеющие полоски. Люди шарахнулись, но увернуться не было шансов. Ящерки мгновенно вскарабкались по голенищам сапог, по штанинам, по складкам верхней одежды — выше и выше.
Двое противников были нейтрализованы сразу. Испуганно матерясь, они попытались стряхнуть ожившее пламя — тщетно. Сполохи, извернувшись, ввинтились обоим в горло. Люди умерли, не успев даже закричать, — огонь мгновенно выгрыз их изнутри. Плоть обугливалась, чадя тошнотворным дымом.
Третьего оппонента я хотел оставить в живых, сочтя его вожаком. Пламя должно было лишь напугать его, подпалив одежду, но этот план не сработал. Ящерка-сполох, едва вцепившись в тужурку, тут же погасла — схлопнулась, будто от внезапного ветра. У вожака, похоже, имелся действенный оберег.
Я мог бы, зачерпнув ещё огня, подавить защитные чары, но боялся перестараться — тогда противник просто подох бы. Мне же требовалось его допросить.
Он тем временем убедился, что пламя не причинило ему вреда, и снова кинулся на меня, размахивая ножом.
Вожак был худ, невысок, но быстр и резок в движениях — выпады следовали один за другим. Лезвие, блестя в багровом свете костра, мелькало передо мной, кромсало морозный воздух. Я уклонялся, отступая к стене.
Пытаясь меня достать, он увлёкся — удар, нацеленный мне под рёбра, оказался слишком прямолинейным. Я перехватил его руку и резко вывернул. Противник выронил нож, упал на колени.
Я ткнул его мордой в землю, выкрутил руку ещё сильнее, почти на слом. Он сдавленно взвыл, заёрзал, но я его удержал, упёршись коленом между лопаток.
Повозка на улице снова задребезжала, застучали копыта — звук удалялся. Возница, судя по всему, заглянул узнать, что тут происходит, увидел трупы и сделал правильный вывод. В том смысле, что подельникам уже не помочь, а умирать за компанию неразумно.
— Сучара… — пробормотал вожак, который тоже прислушивался.
— Нет, он рационалист. Теперь к делу — мне нужен Кречет.
Щека у пленника странно дёрнулась, словно он собирался сплюнуть. Словами эта гримаса не сопровождалась, и я поторопил:
— Говори. Иначе будет больнее.
— Не пугай, фитилёк, я пуганый…
— Тогда должен понимать, что я не шучу. Где Кречет?
— Сам тебя найдёт, если надо. Не разминётесь…
Я мысленно потянулся к костру. Ещё одна ящерка выскочила из пламени и, шмыгнув через двор, подобралась к лицу вожака. На самом деле она была, естественно, неживая, но сполохами удобнее управлять, если придать им черты какой-нибудь фауны. Чисто психологический, но эффективный трюк.
Сейчас я позволил пленнику подробнее рассмотреть эту псевдожизнь. Чёткой формы у неё не имелось — лишь пылающие зыбкие контуры, в которых едва угадывались лапы, продолговатый череп и хвост. Ящерка остановилась в двух пядях от лежащего человека. Она была крупнее и ярче, чем предыдущие.
— От этой оберег не спасёт, — сказал я. — Даю тебе выбор — либо сгоришь, либо разговоришься.
— Хрен тебе, а не разговоры… Не знаю ничего, понял? А и знал бы — всё равно сказать не могу…