— Ментальный блок? Не верю. Чтобы его поставить, нужно возиться несколько дней. Сложнейшая кропотливая процедура. Кречет бы справился, но зачем? Ты — слишком мелкая сошка, чтобы тратить на тебя силы. Поэтому…
Ящерка встрепенулась, подползла ближе — теперь она почти опаляла щетину на физиономии пленника. Тот снова дёрнулся, но я предупредил:
— Одно лишнее движение — и она нападёт. Где Кречет?
— Чё ты заладил?! Думаешь, он мне рапортует, куда он там усвистел?
— Так, стоп. Значит, он уехал? Когда ты его видел в последний раз?
Огонь лизнул лежащего в щёку, стимулируя к дальнейшей беседе.
— Ночью! — поспешно выкрикнул пленник. — Он сказал, чтоб я с ним пошёл! Припёрлись сюда, короче…
— Сюда, в этот двор?
— А я тебе про что? Да! Он в пристройке что-то шаманил, а я на стрёме стоял как пень, чуть яйца не отморозил…
— Без лишних подробностей. Дальше что было?
— Сказал — уедет где-то на сутки, а мне приказал стеречь. Ну, в смысле, чтобы я сюда — мухой, если камень вдруг засигналит…
— Камень?
— За пазухой у меня. Покажу сейчас, отпусти…
— Лежать! Сейчас по моей команде очень и очень медленно переворачиваешься на спину, достаёшь свой камень. Если что — пеняй на себя.
Я отпустил его и отошёл на пару шагов. Он под присмотром ящерки повернулся ко мне лицом, расстегнул тужурку и достал из внутреннего кармана какой-то белый осколок.
— Подними выше. Сам не вставай.
Осколок по форме напоминал клык, а размером был с большой палец. Мне показалось, что он сделан из мрамора, но брать его в руки я остерёгся. Именно он, похоже, сыграл роль оберега для вожака, отразив мой первый удар. Налицо был конфликт стихий.
— Камень, говоришь, "засигналил"?
— Обжёг меня, сука, до сих пор больно. Не огнём обжёг, а морозом, холодный стал, вообще ледяной… С полчаса назад, ну мы и ломанулись…
— Что ты должен был делать, прибыв сюда?
— Глянуть, чё тут и как… Если в пристройке какой-нибудь хмырь завис, достать его — и на хазу. Сгрузить, а дальше Кречет приедет — сам разберётся…
— Как ты собирался достать того, кто "завис" в пристройке? С помощью этого камня?
— Ну. Кречет мне втолковал, чтоб я не попутал.
— Тогда поднимайся и делай всё по его инструкции. Я буду за спиной.
Он быстро зыркнул вокруг в поисках оружия, но его нож я предусмотрительно отпихнул под забор. Досадливо засопев, пленник доковылял до флигеля — ящерка следовала за ним по пятам. Костёр причудливо освещал коридорчик с шустриком.
— Давай, — скомандовал я.
Вожак повёл перед собой ладонью, словно ощупывал воздух в дверном проёме. Нашарив что-то невидимое, он удовлетворённо хмыкнул и поднёс к этому месту свой "клык", остриём вперёд.
Раздался короткий не то щелчок, не то треск.
Прислужник Кречета убрал руку, камень же остался висеть прямо в пустоте — белый осколок на чёрно-багровом фоне. Пустота эта, впрочем, на глазах обретала материальность. В проёме как будто появилось стекло, на котором проступали густые ледяные узоры.
Или, скорее, это была торцевая грань громадной ледяной глыбы, втиснутой в коридор. Теперь стало ясно — в ней заранее был подготовлен паз, некая разновидность замочной скважины, куда теперь вставили камень-ключ.
Лёд быстро терял прозрачность, сравниваясь по цвету с "клыком". Меня опять окатило стужей, от которой перехватывало дыхание.
Ящерка, стерегущая вожака-уголовника, дёрнулась и погасла.
Спустя секунду зачах костёр. Я машинально бросил на него взгляд, и мой противник этим воспользовался.
Он рванулся, буквально прыгнул, едва не сбив меня с ног. Морозное дуновение из флигеля, казалось, придало ему сил — или, по крайней мере, начисто отключило инстинкт самосохранения.
Вожак тянул руки к моему горлу. Черты его лица исказились, рот ощерился, а глаза покрылись белёсой наледью — этот миг отпечатался в моей памяти как дагерротипный снимок.
Но даже в таком отвратно-безумном виде он был всего лишь бандитом.
Я схватил его за запястья и что есть силы ударил лбом в переносицу.
Он пошатнулся, хрюкнув от боли. Я с размаху двинул ему тяжелым сапогом в брюхо, а когда он согнулся, добавил коленом в морду. Вожак упал, но я продолжал наносить удары — ногой, не особо целясь. По печени, по рёбрам, в живот…
Потом я вновь посмотрел на флигель.
Дверной проём уже окончательно побелел, превратился в мрамор, но внутри глыбы происходило что-то ещё — я почувствовал исходящую оттуда вибрацию и торопливо посторонился.
Гладкая поверхность покрылась сетью трещин — чем-то это напоминало картину, виденную сегодня у замёрзшей реки.
Земля под ногами вздрогнула, и глыба распалась, перестала существовать. Из флигеля, хрустя, хлынула сыпучая масса — я бы принял её за щебень, если бы не холодная белизна.
Да, это было почти как днём — крошащийся лёд. С той разницей, что там из него поднялась живая русалка, а тут среди осколков лежало мертвенно-бледное заледеневшее тело шустрика.
Я оттащил паренька к крыльцу. Похлопал его по щекам, посветил в лицо, но он не пришёл в себя. Тут требовались либо медицинские чары, либо специфические познания Кречета, которых у меня не имелось.