Я по привычке сел так, чтобы видеть входную дверь. Половой предупредил:
— Господа, в течение часа мы закрываем…
— Мне — жирного мяса, — перебил я. — Свинины или баранины, в любом виде, главное — побольше и побыстрее. Ему — никакой еды, только очень крепкого чаю с сахаром.
— Водки, — бесцветно уточнил экс-колдун.
— Не советую, — сказал я. — Спиртное тебе сейчас повредит.
— Водки, — повторил он.
Половой испарился. Я вдохнул запах, доносящийся с кухни, и проглотил слюну — есть хотелось уже давно. Мой визави сидел, уткнувшись взглядом в столешницу и приставив костяшки пальцев к вискам, словно хотел удержать разбредающиеся мысли. Я спросил:
— Ты общался с Кречетом лично?
— Оставь меня в покое…
— Я ведь предупредил — отвечай по делу.
— Да, говорил с ним несколько раз — и что?
— Когда это случилось впервые?
— С год назад, когда был начальный всплеск… Я поехал проверить… Этот Кречет был тогда ноль без палочки… Мальчик на побегушках у председателя треста… Сам ещё не понимал, что с ним происходит, какая сила сквозь него прорастает… Это потом уже забурел, перестал отчитываться… Решил, что кум королю…
— Последний ваш разговор когда состоялся?
— В августе… После того как те сопляки припёрлись к Серому Омуту — племянница наместника и сын пасечника… Кречет устроил на них охоту, нас не предупредив… Кретин… А их уже гвардейцы искали, из охраны наместника… С этими гвардейцами Кречет чуть не столкнулся, ушёл в последний момент… Там, возле Омута…
— Но огласки вы всё-таки избежали.
— Кречет девчонку застращал, чтобы лишнего не сболтнула… А расследование наместник нам же и поручил… Тайной Страже, в смысле… Мы с Кречетом тогда разругались вдрызг… Я его предупредил, чтобы никакой больше самодеятельности, а он мне, скотина, в лицо заржал…
Половой принёс водочный графин. Колдун опрокинул большую стопку, не закусывая, и сразу же повторил. Передо мной поставили окорок, а горячее пообещали чуть позже. На несколько минут я забыл обо всём вокруг — вгрызался в мясо как изголодавшийся волк. Тарелка опустела внезапно, и я, с сожалением отставив её, сказал:
— Мне в общих чертах известна история со стынь-каплей — в замке у нас имеется информатор. Но меня интересуют подробности о контактах Кречета с Елизаветой. После Омута они общались?
— С какого бы хрена вдруг? Она в замке, хрен её выпустят…
Однокоренных слов в его речи становилось всё больше. Собеседник, ослабленный недавней экстракцией, уже заметно поплыл от водки, но я терпеливо вслушивался:
— Кречет сам охренел, когда у неё чары прорезались… Он сначала больше за пацаном следил, а за девчонкой — так, заодно… А тут река возле Омута вслип… вплис…
— Всплеснула?
— Угу… Лизу гвардейцы… Это самое…
— Что "это самое"?
— Увезли… Кречет потом хотел понять — что за хрень? Почему река на девчонку так отзывается? К её учителю подкопался… В сентябре уже… Тот копыта чуть не отбросил…
— К каким выводам пришёл Кречет?
— Хрен знает — говорю же, он нам уже не докладывает… Ротмистр, отвали, душевно тебя прошу…
Мне принесли горячее, и я снова принялся опустошать тарелку, толком даже не вникнув, что именно там навалено. Что-то жареное, с кольцами лука. Когда я управился и поднял глаза, экс-менталист лежал щекой на столешнице и тихо сопел во сне.
Его пробуждение будет мерзким. В ближайшие трое-четверо суток он вряд ли сможет подняться на ноги — организм, утративший дар, должен перенастроиться. Ну, а потом бывшим колдуном займутся мои коллеги, которые приедут за остров следом за мной.
При условии, конечно, что моя миссия завершится успехом.
Я встал и бросил деньги на стол — почудилось, что бумажки падают слишком медленно, почти зависают в воздухе, как давеча шустрик в капкане, поставленном человеком-осколком. И физиономия полового застыла с полуоткрытым ртом, и гуляки в углу превратились в уродливых истуканов…
Я встряхнулся, и морок сгинул.
Кречет ищет меня, я чувствую — отсюда и аберрации восприятия. Но он пока далеко, и у меня остаётся время ещё на один визит.
Ткнув пальцем в сторону спящего, я сказал половому:
— Этого будить не пытайся, всё равно не получится. Вызывай полицию.
— Но позвольте…
Не слушая его, я вышел на улицу, сел на жеребца и снова поехал в сторону порта. Сейчас, когда мой внутренний резерв был вскрыт и задействован, я стал лучше чувствовать город. Во всяком случае, эхо двух последних пожаров — на площади и в здании Стражи — ощущалось очень отчётливо. Огонь на бандитской хазе уже, судя по всему, потушили.
Свою новую цель я разглядел ещё издали — помпезное трёхэтажное здание современной постройки. Роскошный фасад подтверждал со всей возможной наглядностью — медовый трест, чья штаб-квартира была тут размещена, от бедности не страдал.
Я был не в курсе, почему коммерсанты выбрали для строительства этот, менее респектабельный, берег. Может, наступив на горло собственной песне, сочли, что важнее будет близость к поставщикам и портовым складам. Или, что более вероятно, имели трения с наместником — он, как и всякий высокородный аристократ, испытывал антипатию к нуворишам.