— Это щедрое предложение, — заметил я без иронии, — но я его отклоняю.
— Что может заставить вас изменить решение?
— Боюсь, таких вариантов нет. Теперь моя очередь спрашивать. Где сейчас ваш бывший помощник, известный под кличкой Кречет?
Председатель посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой:
— Я не могу ответить — просто не знаю. Да, Мстислав работал на меня в своё время, но с тех пор многое изменилось. Теперь он не подчиняется никому и преследует свои цели, которые мне не очень понятны.
— Тогда на этом закончим, — сказал я, чиркая спичкой.
Но она отчего-то не загорелась.
Воздух вокруг стал мёртвым и неподвижным. Он словно лишился какого-то компонента — простого, но вместе с тем неизмеримо важного. В этом воздухе больше не мог существовать ни огонь, ни ветер — и даже дыхание превратилось в бесполезную имитацию, в механический суррогат, не влияющий на мою жизнедеятельность. Чары поблёкли, утратили содержание, как буквы забытого языка. Окружающие предметы и глаза моего противника покрылись белёсым инеем, тусклой наледью.
Мои мысли тоже забуксовали. Я отрешённо следил за тем, как председатель берёт со стола, из-под груды папок, тонкий стилет и замахивается, целя мне в сердце. Разум регистрировал всё это, не видя смысла противодействовать.
Но в моём теле ещё жили рефлексы.
Я уклонился, и остриё стилета, вспоров пальто, слегка царапнуло рёбра. Мой правый кулак врезался в скулу председателя. Тот отшатнулся, но устоял на ногах — и сделал ещё один выпад своим оружием. Я отскочил к окну — дальше отступать было некуда.
Эти рефлекторные действия дали разуму верный импульс. Восприятие ещё не вернулось в норму, но я чётко и уверенно осознал, что больше не хочу пребывать в одном объёме пространства с мороженным коммерсантом. И когда тот попытался ткнуть меня стилетом в лицо, я поднырнул и, сделав захват, перебросил врага через подоконник.
Стекло разлетелось вдребезги.
Я посмотрел наружу. Хватило одного взгляда, чтобы понять — должность председателя треста стала вакантной.
Хозяин кабинета лежал на земле под окнами, а ко мне возвращалась способность нормально мыслить. Было ясно, что против меня сейчас применили не обычные чары, а ледяные. Значит, не обошлось без Кречета — тот, вероятно, снабдил председателя артефактом с соответствующими функциями. К примеру, перстнем, который можно активировать незаметно.
Уловки такого рода — перстни, медальоны, вживлённые мини-бляшки, татуировки — слишком разнообразны, чтобы застраховаться от них с гарантией. Риск есть всегда, особенно если имеешь дело с изобретательным и сильным противником.
Собственно, вся моя операция со стороны может показаться безрассудством и авантюрой. Я действую в одиночку и напролом, лезу прямо во вражье логово. Но в этом всё-таки есть резон, пусть и достаточно извращённый.
Чтобы не нарушить пресловутое равновесие чар в масштабах страны, первый удар по мятежникам должен быть точечным, персонифицированным, из разряда "лицом к лицу". Я наношу его, а массированный навал с облавами и кампанией в прессе начнётся позже, без моего участия.
— Открывай!
В дверь заколотили, нетерпеливо и злобно. Я решил, что пора объяснить охранникам ситуацию. Их колдовская привязка к тресту сейчас ослабла, поскольку тот обезглавлен. Значит, у меня появляется шанс уйти, не возобновляя драку.
Подобрав с пола обронённый спичечный коробок, я уставился на дверь и сосредоточился. Послышалось лёгкое потрескивание, в коридоре кто-то выругался на флотский манер. Я хорошо представлял, что видно сейчас снаружи: деревянная поверхность дымится, а на ней проступает выжженный стилизованный филин.
— Здание переходит под юрисдикцию Тайной Стражи! — громко сообщил я. — Не препятствуйте проведению мероприятий! Освободите коридоры и лестницы во избежание дальнейших эксцессов!
Я давно обратил внимание — казённо-дубовые обороты, произнесённые верным тоном, действуют почти гипнотически. Пользы от них иногда не меньше, чем от колдовских знаков и грозных бумаг с печатями.
— Минуту на исполнение! Отсчёт пошёл!
В коридоре произошла короткая приглушённая перепалка — кажется, даже с рукоприкладством. Послышались удаляющиеся шаги, на этаже захлопали двери. Потом всё стихло.
Я бросил на стол горящую спичку и вышел из кабинета. Путь был свободен, лишь у стены валялась чья-то фуражка. Я спустился по лестнице, пересёк вестибюль и развороченный двор. Оглянулся — за разбитым окном разрасталось пламя. Вместе с кабинетом сгорят интересные документы, в которых с удовольствием покопались бы следователи, но колдовская зачистка в данный момент важнее.
Я вновь забрался в седло и на секунду прикрыл глаза, вспоминая сражение с председателем. Там был побочный эффект, размытый и мимолётный, который я осознал не сразу, а лишь теперь. Ледяные чары, задействованные против меня, на мгновение протянули некую нить к их автору, человеку-осколку.
И я понял, где тот находится.