Отцу же Кейтлин он сообщил, что дом и причал для Кейтлин готовы, и добавил, что место очень хорошее и всего в двух долинах к западу от него живет его собственное племя. В долине полно дичи, а в реке – рыбы; сама фактория и поля, которые будут посажены вокруг нее, не заходят на территорию племен, охотящихся в этих краях. Напротив, индейцам будет удобно обменивать там свои меха и шкуры.
Когда Карадоки объяснили ему, что долина принадлежит Софии, Гидеон сначала не поверил, а потом поразился тому, что человек, живущий по ту сторону большой воды, может «пожаловать» кому-либо землю, которую он никогда не видел, словно это было одеяло, ружье или шкура. Гидеон также заметил, что отец Кейтлин уже жалеет о том, что не запросил цену повыше за постройку плотов.
Он вновь ощутил укол тревоги. Но София пришлась по душе Кейтлин, и невеста стала умолять его дать согласие на то, чтобы они отправились в путь вместе, поскольку Гидеон знал реку, а они – нет. Гидеон был рад тому, что у Кейтлин появилась подруга, и согласился проводить Анри и Тьерри до Миссисипи после того, как отвезет Кейтлин в ее новый дом.
И они стали ждать прибытия Джона Баптиста для проведения церемонии бракосочетания.
– Мне так хочется, чтобы он поторопился! – призналась Кейтлин Софии, когда дни шли за днями, а священника все не было.
Карадоки объяснили, что Джон Баптист действительно был рукоположен на служение, но не английской церковью, а какой-то раскольнической сектой. Кажется, их еще называли пуританами или диссентерами. Таких было много в Уэльсе. София же заявила, что духовное лицо всегда остается человеком Божиим, кто бы ни рукоположил его. Удовлетворенные таким ответом, Карадоки согласно закивали и подтвердили, что в Вирджинии это столь же верно, как и в Уэльсе.
София предложила Анри попросить священника, чтобы он заодно обвенчал и их после того, как поженит Кейтлин и Гидеона. При этом она подчеркнула, что вполне обойдется без оглашения в церкви имен вступающих в брак и что ей нет дела до неувязок с его рукоположением. Зато цель их будет достигнута. Анри пожал плечами и согласился. Но один день сменялся другим, а Джона Баптиста все не было, и раздраженный Анри вызвался привести его самолично. Однако Карадоки в ответ лишь пожали плечами и заявили, что тот непременно явится, когда сочтет нужным. На следующее утро громкий бас, распевающий в тумане церковные псалмы, провозгласил о его прибытии.
Свадьба была назначена двумя днями позже. Кейтлин призналась Софии, что хотела бы иметь больше времени на организацию свадебного завтрака, но…
– Если затянуть с ожиданием, то Джон Баптист вылакает столько виски, что начнет гонять красно-зеленых демонов, – сказала она. – А мне не нужны никакие демоны, когда я выхожу замуж за Гидеона! Подумать только, а ты выйдешь замуж за Анри! Как здорово, Софи, что мы выходим замуж вместе!
София же ревнивым взором наблюдала за приготовлениями к свадьбе. Ей хотелось одного – чтобы церемония, которую эти люди называли бракосочетанием, закончилась побыстрее. Она пребывала в мрачном расположении духа, что не могло не удивлять окружающих, и даже сожалела о столь поспешно заключенной сделке. С одной стороны, Анри покорил ее воображение еще тогда, когда она была девчонкой. Да, он был не очень-то мил с нею, зато с ним она веселилась от души. К тому же она вынуждена была признаться самой себе, что изо всех знакомых ей мужчин именно он был единственным, за исключением ирландского дворянина, из кого мог получиться замечательный супруг и партнер по постели. «Но ведь я не люблю Анри, – думала она. – Влюбиться в него было бы безрассудством». Конечно, у него имелись свои привлекательные стороны: он не убил Драмхеллеров, именно благодаря ему и его прекрасному чувству направления все они добрались до фактории Карадоков живыми; но Анри не любил ее, она даже не нравилась ему, да и вообще София сомневалась, что он станет верным супругом какой-либо женщине. Она смутно подозревала, что это несвойственно французам. Леди Бернхэм частенько весьма неодобрительно отзывалась о моральных устоях французской нации.
Впрочем, мужем и женой они пробудут совсем недолго, после чего Анри и Тьерри уедут и все это закончится. О том, чтобы отправиться вместе с ним и Тьерри в Луизиану, не говоря уже о возвращении во Францию, не могло быть и речи. Тем не менее Софию терзало жгучее любопытство – а какой же окажется ее первая брачная ночь с Анри? Пожалуй, ей надо постараться, чтобы сполна насладиться своим кратковременным замужеством.
Подобные резоны и рассуждения угнетали ее, особенно при виде счастья, которым лучилась Кейтлин. София сказала себе, что ее невзгоды ни в коей мере не должны омрачить бракосочетание молоденькой девушки. Она постарается проникнуться духом свадебных торжеств хотя бы ради Кейтлин.
