Им предстояло приготовить один из драгоценных окороков для свадебного завтрака, и поэтому они с Саскией сначала отскребли, а потом замочили его в самом большом котле Кейтлин, оставив готовиться на целые сутки, отчего весь дом наполнился сочным праздничным ароматом. Сама же Кейтлин, засучив рукава и взяв в помощницы Малинду, месила тесто и пекла сдобу. Следуя указаниям Кейтлин, Малинда просеивала муку, удаляя из нее насекомых, и откалывала куски от большой серой сахарной головы, после чего энергично дробила их в порошок деревянным молотком. Она перемешивала, насыпала и отмеряла, так что к концу дня с головы до ног покрылась мучной пылью, но при этом выглядела весьма довольной собой, особенно после того, как Кейтлин сказала, что у нее еще никогда не было такой славной маленькой помощницы.
К рассвету дня свадьбы окорок охлаждался на бело-голубом подносе с ивами, а Саския поливала его сорговым сиропом, чтобы глазировать. Рядом застыло в ожидании блюдо с сушеными яблоками, предварительно вымоченными, а потом зажаренными в жиру от окорока. Кроме того, она приготовила индейский пудинг из кукурузной муки, молока и яиц с медом. Малинда помогала Венере, поворачивая вертел, а сама Венера поливала пару диких индеек медвежьим салом, пока Сюзанна мирно спала у нее на коленях. В наличии имелся и кувшин с напитком из черной смородины с ромом, а еще один – с мускатным вином, которое Кейтлин приготовила еще минувшей осенью, «чтобы дамы могли освежиться», как шутили по этому поводу Карадоки. Для себя мужчины с помощью перегонного куба изготовили кое-что покрепче.
Большую часть предыдущего дня Кейтлин потратила на то, чтобы испечь особый дрожжевой пирог на нутряном сале с начинкой из копченой оленины и голубя по старинному рецепту своей матери, записанному на клочке бумаги и вложенному в Библию Карадоков. Кроме того, из драгоценной белой муки, которую удалось выменять в минувшем месяце у семьи переселенцев из Пенсильвании, Кейтлин испекла уэльский кекс с изюмом, который, как с гордостью сообщила она Софии, пользуется у валлийцев особой популярностью. В утро свадьбы из будки-кладовки над родником она принесла сыр и круг масла, смыла соль и украсила его земляникой.
– Готово! – с гордостью провозгласила она, закрывая яства муслином, чтобы уберечь их от мух.
Наскоро перекусив, четыре женщины убрали остатки завтрака, после чего тщательно прибрались в комнате. Мужчины были изгнаны на веранду, где и укрылись от дождя в компании с кувшином виски. Братья извлекли скрипки и заиграли серенаду для новобрачных, пока женщины и Малинда украшали хижину. Кейтлин же с Софией с утра пораньше отправились собирать под дождем цветы боярышника, желтого жасмина и магнолии, с помощью которых превратили главную комнату дома в зеленую благоухающую беседку. Кейтлин воткнула цветок за ухо Малинде и попросила ее посидеть тихонько, пока они с Софией переоденутся.
Мужчины начали с любимого псалма Кейтлин «Веди меня прямою стезею, о великий Иегова». Кейтлин, продолжая заниматься своими делами, принялась радостно подпевать этому и другим псалмам на английском и валлийском.
Тьерри решительным шагом удалился в лес, заявив, что не желает иметь ничего общего со свадьбой. Гидеон провозгласил, что носить воду – женское дело, после чего отправился удить рыбу, но остальные мужчины выстроились цепочкой и стали передавать друг другу ведра с водой от реки к хижине. Женщины нагрели ее в чугунном котле, где раньше замачивался окорок, после чего по очереди искупались в лохани. Малинда тоже захотела принять ванну, в чем ей никто не отказал. Затем они втроем промыли друг другу волосы дождевой водой из бочки, которую Кейтлин держала специально для этой цели.
А на веранде кувшин с виски пошел по кругу. Правда, Анри, содрогнувшись всем телом, пропустил свою очередь. Пение становилось все громче.
– Тебе не кажется, что Джон Баптист будет слишком пьян, чтобы поженить нас? – поинтересовалась у Кейтлин София, пока они причесывали друг друга перед треснувшим зеркалом.
Та в ответ лишь вздохнула:
– Надеюсь, что нет! Но давай переодеваться поскорее. Ой, Софи, а что это ты делаешь?
София распорядилась перенести свой сундук из фургона в дом и теперь рылась в нем в поисках чистого платья. Она заранее побеспокоилась о том, чтобы встретить свое виргинское приключение во всеоружии, и большая часть новых нарядов так и осталась пока ненадеванной. На плантации Томаса нужды наряжаться у нее не было, и она ходила в двух своих старых дневных платьях. Ее костюм для верховой езды пребывал в жалком состоянии после нескольких месяцев пыли, грязи и дождя, зияя многочисленными прорехами, полученными в лесу. Подумав, она решила, что ради Кейтлин в день их свадьбы должна выглядеть прилично. И хотя в пути она позабыла о собственной внешности, сейчас ей хотелось предстать перед Анри во всем блеске, чтобы, уезжая, он запомнил ее именно такой.
Подняв голову, она увидела, что Кейтлин и Малинда с открытыми ртами рассматривают содержимое ее сундука.
