– Ой, Софи! Какая прелесть! – воскликнула Кейтлин, бережно проводя ладонью по отороченному кружевом платью.
София покраснела, внезапно устыдившись того, что у нее столько прелестных нарядов, тогда как у Кейтлин имеется всего два домотканых коричневых платьица да несколько грубых балахонов.
– Я… я хочу собрать приданое для нас с тобой.
– Приданое? Это еще что такое?
– Увидишь.
Порывшись в своих вещах, София извлекла на свет два неношеных простых дорожных платья с длинными жакетами, дополненными капюшонами и известными как «брауншвейгские». Они были сшиты из тонкой, легкой шерсти. Серое с черными лентами она выложила на один край стола для себя, а голубое с клетчатой лентой – на другой, для Кейтлин. К каждому платью она присовокупила по паре деревянных башмаков, в которых разгуливала по болотистым лугам своего поместья в Сассексе, а также несколько пар шерстяных чулок и подвязки на лентах.
У Кейтлин от изумления округлились глаза, когда София достала из сундука два новых утренних платья простого покроя, поскольку лондонская портниха сочла, что именно такой фасон как нельзя лучше подойдет для колонии. Она выбрала одно из них – тонкого муслина с голубыми цветами и отороченными кружевом рукавами, – решив, что оно станет прекрасным свадебным нарядом для Кейтлин. Голубые цветы превосходно оттеняли глаза девушки. Собственный выбор она остановила на платье в красно-белую полоску, после чего добавила к каждой кучке еще по два платья. Вновь нырнув в сундук, она разделила его содержимое пополам: белые косынки, чепчики с лентами, мягкая индийская шаль для каждой из них, равно как и кружевные платья и нижние юбки, ночные сорочки и халаты, батистовые носовые платки, шелковые чулки и расшитые бисером атласные туфельки без задника на высоком каблуке. Правда, они будут великоваты Кейтлин, но выглядели просто очаровательно, тогда как башмаки юной валлийки являли собой уменьшенную версию той рабочей обуви, в которой щеголяли ее отец и дядья. Корсеты София оставила лежать на самом дне сундука. В этой глуши затягиваться в них не было решительно никакой необходимости.
Кейтлин с легкой завистью провела пальцами по шали.
– Ой, какие у тебя шикарные и прелестные вещи! Я и представить себе не могла, что где-то есть такие красивые наряды. Их не постыдилась бы надеть и сама королева.
София улыбнулась и вложила стопку нарядов с муслиновым платьем с голубыми цветами, которое лежало сверху, в руки Кейтлин.
– Это тебе. Твое приданое. Одежда для начала замужней жизни. А в том платье, что сверху, ты выйдешь замуж.
– Мне?! Нет! Ни за что на свете! – вскричала Кейтлин, руки которой оказались заняты. – Я и мечтать не смела, что когда-нибудь у меня появятся такие наряды! – И девушка расплакалась. Осторожно отложив в сторону обновки, она обеими руками обвила Софию за шею и крепко прижала к себе. – Ох, Софи! Ты такая добрая! Спасибо тебе! Большое спасибо.
– Дорогая Кейтлин, это ты проявила к нам необыкновенную доброту и щедрость. А теперь перестань плакать, иначе Гидеон, увидев твои красные глаза, решит, что ты несчастлива и передумала. Кроме того, не годится шмыгать носом в день собственной свадьбы. Ну-ка, надень вот это платье-сорочку, а потом примерь вот эту юбку, и мы посмотрим, не нужно ли попросить Саскию подшить ее… Да, платье слишком длинное. Ты наступишь на подол и споткнешься. Постой смирно, пока мы подколем его булавками.
Малинда, как завороженная, во все глаза смотрела на прелестные платья. София поцеловала ее и выудила из сундука отороченный кружевами чепец. Сама она никогда особенно не любила чепцы. Волосы у нее были пышными и длинными, и, когда она собирала их на затылке, ей казалось, что в чепце она выглядит так, будто носит на голове птичье гнездо. Надев чепец на голову Малинде, София потянула за локоны девочки, влажные и вьющиеся после недавней ванны, выпустив их на виски с обеих сторон. Затем, взяв простую льняную сорочку, сказала:
– Кейтлин, помоги мне соорудить из нее платье для Малинды.
Перетянув девочке талию кушаком, они принялись подворачивать, подбирать и подшивать подол, пока у них не получилось нечто вроде длинного платья для ребенка. Все это время Малинда стояла совершенно неподвижно, затаив дыхание, словно боялась разрушить колдовское очарование.
– Все равно оно волочится по земле. Ты можешь ходить, Малинда? Нет? Софи, нам нужно еще подобрать его спереди с помощью вот этих лент. – Наконец пальчики босых ног Малинды выглянули из-под подола.
– Но бегать нельзя, – предупредила Кейтлин. – Иначе ты споткнешься и упадешь.
