Дом Анри и Софии, известный как «Лесная чаща» и выстроенный на склоне Лягушачьей горы, оставался самым большим, с отличной изящной верандой, протянувшейся вдоль одной его стороны и выходившей на западную часть долины. Первоначальная полуразрушенная хибара мистера Баркера с недостроенными комнатами превратилась в добротное двухэтажное строение с четырьмя комнатами на каждом этаже, расположенными по обе стороны от центрального коридора вверху и внизу. Дом пропах сосновой стружкой, у девочек наверху была своя спальня, у мальчиков – своя, а в двух остальных хранились сушеные фрукты, овощи и мешки с пшеничной и кукурузной мукой. Облицованный камнем очаг на кухне был достаточно велик, чтобы зажарить в нем хоть целого быка на специальном вертеле, который придумал и соорудил Мешак из железной руды, обнаруженной Руфусом на склоне Лягушонка. Под кухней был вырыт небольшой каменный подпол, где зимой хранились переложенные соломой яблоки и кочаны капусты.
Руководствуясь указаниями Саскии, Сет пристроил к каждому очагу печь для выпечки хлеба, и женщины сошлись на том, что запах свежей выпечки делал их хижины уютными, превращая их в настоящий родной дом. С одной стороны от «Лесной чащи» София посадила салат и разные травы, между которыми были проложены живописные извилистые тропинки, вымощенные битым камнем и напоминавшие ей цветник в Сассексе, бросив тем самым вызов окружающей дикой природе. Она настояла на том, чтобы разбить точно такой же цветник для Кейтлин позади их однокомнатной фактории «Ванн Стейшн».
Если хижина де Марешалей была самой большой, то домик Ваннов по праву считался самым уютным и жизнерадостным. Жилище Ганноверов всегда было шумным и переполненным; хижина Стюартов – самой аккуратной; обиталище Мешака Тюдора – самым интересным, оборудованным всевозможными изобретениями и приспособлениями; хижина же Драмхеллеров была самой дальней и невзрачной. В отличие от остальных, у Руфуса так и не дошли руки, чтобы переделать первоначальную постройку, которую он неизменно именовал коттеджем. Это строение давало Драмхеллерам надежную крышу над головой и одновременно служило пристанищем для него самого и сыновей, где по-прежнему имелось всего две комнаты и очаг. Все трое мирно уживались среди разбросанной одежды, немытых кастрюль и оловянных тарелок, которые дочиста вылизывали собаки, так что Драмхеллеры редко снисходили до того, чтоб вымыть или вычистить их после употребления.
Но было бы ошибкой судить о фортуне Драмхеллеров исключительно по их хижине. Руфус приложил руки повсюду. Он построил некое подобие бревенчатого амбара, какие были широко распространены в Саффолке, с коровником с одной стороны и зернохранилищем – с другой. Затем он соорудил голубятню, похожую на ту, что была на их старой ферме в Саффолке. Он посадил яблони, и его маленький садик превратился в прибежище для шумной стаи гусей, основу которой заложили гусак и гусыня, коих три года тому назад оставили ему очередные поселенцы взамен на то, что он подковал их лошадей. Все это, включая его деревенский домик, было обнесено невысокой каменной стеной, тщательно сооруженной им так, чтобы она напоминала ограду из кремневой гальки в его родном Саффолке. Эффект, особенно издалека, получился впечатляющим.
Де Марешали обитали в одном конце долины, Драмхеллеры – в другом, а Мешак, Сет и Нотт кучкой выстроили свои хижины посередине. Сет присоединил к своему жилищу еще две комнаты, дабы разместить под одной крышей свое постепенно увеличивающееся семейство. Теперь у семилетней Сюзанны насчитывалось пять шумных и шустрых младших сестер. Рядом с ними стояла хижина Саскии и Нотта, и дети запросто ходили друг к другу в гости. В своей второй хижине Мешак жил один, и Кулли частенько искал у него спасения от шести девчонок с их матерями. Иногда к нему присоединялись Сет и Нотт, дабы хоть немного отдохнуть в тишине и покое, и тогда вчетвером они потягивали виски Мешака до глубокой ночи.
Во всех дворах были сложены поленницы дров, в амбаре стояли корзины с высушенными кукурузными початками, а загоны для скота были обнесены изгородью. После первого голодного года позади каждой хижины в бочках кисла квашеная капуста, в погребах хранились овощи и консервация, а тюфяки из шелухи кукурузных початков на подвесных постелях были укрыты бизоньими шкурами и стегаными одеялами. Теперь еды хватало всем, причем на каждой кухне имелся буфет, в деревянных дверцах которого были проделаны дырочки, дабы уберечь от мух остатки провизии. Рядом с каждой хижиной бил родник или протекал ручей, над которым стояли будки-кладовые с пахтой, сыром и простоквашей. У всех имелись собственные коптильни, а свиней они выгоняли в лес нагулять жир на желудях и каштанах осенью, после чего коптили окорока от забоя в декабре до поздней весны, натирая их древесной золой и подвешивая сбоку от дымовой трубы. В огородах клевали зерна куры.
