– Прошу вас, ваша милость, отец пытался остановить хозяина, когда тот начал избивать нас, – храбро заговорил тоненьким голоском младший из мальчишек, – но судьи назвали его бунтовщиком и увеличили наш срок до десяти лет. Это убьет сначала нас, а потом и отца. Пожалуйста, сэр. – Мальчик был очень худ, и зубы его выбивали дробь.
Анри яростно выругался, понимая, что перед ним встала неразрешимая дилемма. Он не мог оставить их здесь, чтобы они указали милиции, в какую сторону направились беглецы, но и просто взять и убить этих троих жалких представителей рода человеческого у него тоже не поднималась рука. Им придется взять этих несчастных с собой, пока он не сможет оставить их там, где они сами о себе позаботятся. Анри приказал мужчине сесть на одну из вьючных лошадей, а затем, наклонившись, подхватил младшего мальчишку и посадил на седло перед собой. После этого он распорядился, чтобы Франсуа посадил позади себя второго, и тот неохотно подчинился. Заметив, что малыш дрожит от холода, Анри укутал его полой своего плаща, и они двинулись дальше, слыша за собой гневные проклятья Тьерри.
Они ехали медленно, пригнув головы и пряча лица от пронизывающего ветра. Дорога была изрыта замерзшими колеями, отчего лошади ступали очень осторожно. Спустя десять дней тяжелого пути они угодили в снежную бурю и сбились с дороги. Вынужденные остановиться, путники попытались разбить лагерь, чтобы переждать плохую погоду, и даже сумели соорудить некое подобие укрытия и развести огонь, но неминуемо погибли бы от голода, если бы из снежной круговерти не вынырнули четверо индейцев чероки и гугенот-толмач с бегающими глазками. Пытаясь расспросить их о том, в какую сторону им следует идти, Анри узнал, что они направляются в Вильямсбург, чтобы забрать его рапорт.
Толмач пришел в бешенство и пожелал узнать, почему французы двинулись в путь самостоятельно, ведь это следовало сделать индейцам, которым посулили ружья и ром, если они доставят бумаги Анри по назначению. Тот в ответ гневно заявил, что никаких бумаг у него нет и что он вместе со своими двумя товарищами заучил рапорт наизусть, чтобы передать добытые сведения лично. А этот человек, который идет с ними, Руфус, он кузнец и нужен им для того, чтобы подковать лошадей. Двое же его сыновей были слугами.
Индейцы выслушали всю эту перепалку во враждебном молчании. Им никто и ничего не говорил насчет того, что они должны привести с собой кого-либо еще, кроме толмача. Но Анри пообещал, что командующий французским гарнизоном даст им в награду еще ружей и одеял сверх оговоренного, да присовокупит бочонок бренди за хлопоты. Толмач перевел эти посулы чероки, а после короткого разговора, в ходе которого воины выразили свое неудовольствие, пожал плечами и кисло сказал, что они согласны.
Индейцы заставили отряд Анри двигаться ускоренным маршем по занесенной снегом местности. Дорога запетляла меж горных склонов, поросших редкими деревьями, которые грозными силуэтами выделялись на фоне свинцового неба. Анри и его спутники оказались совершенно не приспособлены к жизни под открытым небом в такую погоду, когда приходилось ехать верхом в стужу и слякоть, в промокшей одежде, и ночевать на голой земле. Вскоре они заболели, у всех началась лихорадка, сопровождавшаяся кашлем. В висках стучало, все тело ломило, дышать было тяжело, а из-за воспаленного горла они не могли глотать. Однако Анри, которого била дрожь, пытался подбодрить Тьерри, скорчившегося в седле и заходящегося хриплым кашлем. Руфус, сжигаемый лихорадкой, закутал сыновей в одеяло и поддерживал их, чтобы они не свалились со спотыкающейся вьючной лошади. Низко нависшая над дорогой ветка выбила Франсуа из седла, а сил, чтобы подняться, у него уже не осталось. Анри приказал толмачу остановиться, заявив, что мертвые они не принесут никакой пользы ни французам, ни индейцам. Они должны сделать привал, согреться и набраться сил.
Индейцы, в свою очередь, потребовали бросить Франсуа и Драмхеллеров, заявив, что те слишком ослабли и все равно вскоре погибнут. Анри в глубине души полагал, что индейцы правы. Драмхеллеры и впрямь выглядели так, словно стояли одной ногой в могиле, но тем не менее отказался бросить их и Франсуа. Анри настаивал на том, что он, Франсуа и Тьерри запомнили разные сведения, которые лишь дополняют друг друга. Между толмачом и индейцами разгорелся очередной спор на смеси французского и языка чероки. Судя по всему, индейцы предлагали вырвать у них нужные сведения под пыткой, но ушлый толмач, рассчитывавший получить собственное вознаграждение от командующего гарнизоном, хотел сохранить им жизнь.
