Пока тянулось ожидание, Анри, Тьерри и Франсуа старались играть роль итальянцев, но опасная игра более не приносила им никакого удовлетворения. Анри наносил визиты дамам, очаровывал их своим поведением, пил чай и мадеру и выслушивал сплетни у камина. Он открыто упоминал о том, что намерен отбыть в Англию, как только позволит погода, намекая, что его-де срочно ожидают в Лондоне, где нужно подготовить молоденьких девушек к предстоящему сезону.
Было ли это игрой его воображения или же вильямсбургские дамы и впрямь заметно охладели к своему недавнему фавориту?
На улицах рябило в глазах от красных мундиров, и обитатели Вильямсбурга продолжали жаловаться на то, что британцы по-прежнему свысока посматривают на их местную милицию. Полковник Вашингтон имел опыт ведения боевых действий на фронтире, а генерал Брэддок таковым не обладал. Они азартно спорили о том, когда и как генерал Брэддок перейдет в наступление, чтобы преподать французам урок. По ночам Анри записывал все услышанное и, складывая воедино все известные ему факты и географические сведения, пришел к выводу, что генералу Брэддоку придется ждать весны, когда теплая погода вновь сделает горные перевалы проходимыми, чтобы перебросить своих людей в Огайо и начать наступление. Насколько мог судить Анри, исходя из рассуждений местных жителей, переброска большой армии со всеми многочисленными припасами через труднопроходимые горы представляла собой настолько невыполнимую задачу, что британской атаки на позиции французов следовало ожидать никак не раньше наступления весны. Тем временем недели складывались в месяцы, а обещанные проводники все не появлялись.
В середине декабря через Вильямсбург проследовал бродячий лудильщик на ветхой повозке, запряженной мулом, в которую была свалена оловянная и жестяная посуда, большей частью пребывающая в непригодном к употреблению состоянии. Он сумел разыскать Анри в его квартире и под видом продажи ему кривого канделябра выпросил у него монету, взамен сунув ему в ладонь засаленный клочок бумаги, после чего покинул Вильямсбург, громко сетуя на то, что честному человеку в этом городе не дают заработать ни гроша.
На грязном листке содержалось зашифрованное сообщение о том, что отряд индейцев и их толмач готовы забрать отчет Анри и доставить его в Луизиану. Не стесненные присутствием белых людей, непривычных к странствиям по дикой местности зимой, индейцы смогут двигаться быстрее. Анри же со своими спутниками должны дождаться весны в Вильямсбурге, после чего отплыть в Европу.
Анри пришел в ярость. Он прекрасно понимал, что должен доставить свой рапорт лично, в противном случае у него не останется никаких рычагов влияния, чтобы гарантировать их возврат домой.
Тем временем Тьерри и Франсуа в роли синьоров Теодоро и Франческо оказались на грани провала. Нынешнее прозябание им опостылело, обоим срочно нужна была Гортензия, и они пристрастились проводить вечера в тавернах. Спиртное развязало им язык, и они отпускали двусмысленные замечания в адрес британских солдат. А потом Тьерри завел интрижку с местной девушкой, официанткой, служившей в таверне своего отца. Однажды поздно ночью пьяный в дым Тьерри встал на улице под окном Нэнси и во весь голос затянул разухабистую французскую песенку. Мимо как раз проходили трое британских солдат. Обозвав всех французов непечатными словами, они избили Тьерри до потери сознания. На следующее утро Анри пришлось рассказывать всем, кто желал его выслушать, что любовь его камердинера к французским песенкам объясняется исключительной непристойностью французской лирики, но после этого случая отношение к троим итальянцам со стороны обитателей Вильямсбурга заметно изменилось. Опасность провала с последующим их разоблачением в качестве французов становилась все более вероятной. Им нужно было уносить ноги из Вильямсбурга. Причем как можно скорее.
