Закончив нехитрую трапезу, путники продолжили путь. Сначала они шли вдоль городского парка, а потом снова углубились в «спальные районы», как назвал их капитан. Через некоторое время, когда они отошли от центра города с его парком, путников почему-то охватило странное чувство — будто грусть. Может, дело было в покинутых домах и историях, которые хранили тихие дворики со скамейками, горками, каруселями и редкими крышками давно провалившихся погребов, а может, и в том, что солнце начало клониться к закату, тени удлинились, а вокруг так ничего и не поменялось. И никогда уже не поменяется, наверно: будет все так же стоять в тишине и увядать, теряя свою прочность и становясь все более хрупким, пока время окончательно не победит все вокруг: и дома, безутешно ждущие своих ушедших жильцов, и детские площадки, еще помнящие игры и смех, но уже никогда никем более не тревожимые, и какие-то полустертые надписи и картинки, кричащие именами и лицами ушедших людей.
— Тед, мне становится неуютно, — поёжилась Сабин через некоторое время. — У меня ощущение, что на нас смотрят.
— У меня тоже, — тихо согласился капитан. — Но я готов поручиться, что на нас не смотрит никто. Но я все равно ощущаю чьи-то глаза. Думаю, нам стоит найти себе место на ночь и посидеть там тихо. На всякий случай.
Остановиться решили в небольшом трёхэтажном здании с широким крыльцом и высокими деревянными дверями. Капитан выбрал это место по нескольким причинам: из окон открывался хороший обзор, внутри должны были быть широкие коридоры, что оставляло место для маневра, вокруг была мягкая земля и клумбы, так что можно было спокойно спрыгнуть хоть с крыши и отделаться лёгкими травмами, и, главное, все окна первого этажа закрывали решетки.
— Как ты думаешь, что это было? — спросила Сабин.
— Похоже на санаторное здание, — пожал плечами Тед. Он подошел к дверям и пытался их открыть.
— А что это?
— Санаторий? Это место, куда приезжают люди отдыхать и укреплять здоровье, — дверь наконец поддалась и приоткрылась. Внутри, как и ожидал капитан, было не темно — через зарешеченные окна проникало достаточно света.
Путники вошли в вестибюль и прислушались. Нигде не было ни звука.
Это помещение напомнило им покинутый ранее «театр»: крашеные стены, большое количество дверей, ведущих в кабинеты, ровный пол из полированного камня. Бегло осмотрев первый этаж, Тед завел внутрь Валианта и запер дверь, заклинив ее обломками мебели. Для уверенности он подтащил к ней несколько старых столов и устроил у входа целую баррикаду. Сабин не стала спрашивать, зачем он это сделал — у нее на душе было ровно то же чувство тревоги, что и у капитана. Даже конь вел себя тихо и без проблем дал завести себя внутрь здания.
— Где мы будем спать, Тед? — спросила девочка. Говорила она едва слышно, но эхо пустых коридоров все равно усилило ее голос.
— Я думаю, на втором или третьем этаже, — ответил Капитан. — Смотря что там найдем.
— А почему не здесь?
— Не нравится мне тут, — ответил Тед. Он не хотел говорить девочке, но его терзало нешуточное беспокойство и ощущение близкой беды. Причем что-то ему подсказывало, что времени у них не много и надо спешить.
— А костёр разведем?
— Нет, тогда мы задохнемся от дыма, — ответил капитан. Девочка, подумав, согласно кивнула и направилась вперед по коридору, к лестнице. Тед быстрым шагом догнал ее и пошел впереди.
— Как думаешь, тут есть еще двери? — негромко спросила девочка. Капитан в который раз подивился тому, что их мысли текли в одном направлении.
— Я думаю, есть, — со вздохом сказал он. — Но у нас нет времени их искать и проверять. Поэтому обустроимся на этаже.
Очевидно предположение, что это раньше был санаторий, являлось верным: на втором этаже было много процедурных кабинетов. Их заполняли старые сломанные кушетки, стулья и рабочие столы. В некоторых попадались разбитые стеклянные шкафы и стоял неприятный запах.
— Смотри, и тут рисунки, — тихо сказала Сабин. Она уже давно держала капитана за руку — чтобы было спокойнее. За окном солнце уже почти зашло. На улице замолчали даже птицы.
— Точно, — рассеянно согласился капитан. На стенах и правда были рисунки: какие-то звери с человеческими лицами и глазами, люди, похожие на кукол, деревья, облака, солнце. Все они выглядели очень радушными и приветливыми… пока светило солнце. В сумерках же рисунки теряли свое тепло и, казалось, молча провожали глазами проходивших мимо людей и коня. Когда теней стало больше, улыбчивые мордашки зверей стали напоминать утопленников: бледные, с глубоко запавшими тенями под глазами и скулами. Они молча скалились в пространство, вопрошающе протягивая руки к «добрым докторам».
На третьем этаже, судя по всему, были жилые палаты: в них стояли только пустые стальные кровати и разбитые шкафы, в которых раньше хранили одежду и одеяла. кровати покрывал толстый слой пыли, а от одеял осталась лишь кучка трухи.
— Я думаю, что на ночь мы останемся здесь, — негромко сказал капитан. Он старался выглядеть бодрым, но на самом деле в его мозгу испуганной птицей металась мысль: «Конь цокает слишком громко!».