Когда он вышел утром на кухню, мать, держа Рудольфа на коленях, «размешивала кашку» у него на ладошке и с лукавой улыбкой напевала песенку, а малыш восторженно улыбался, поеживаясь в сладком ожидании. Джой мечтательно смотрел на них.
Рудольф засмеялся, а мать начала с серьезным видом загибать ему пальчики:
Она сжала его мизинец, а потом пальцы ее быстро побежали вверх, к его подмышке, а он завизжал, захлебываясь от смеха. Джой, улыбаясь, держал малыша, а мать щекотала его и смеялась.
Бенедикт молча смотрел на веселые лица своих братьев и матери. Ему было жаль нарушить эту минуту.
Отец нагнулся над медным котлом, стоявшим на плите, — по длинной трубочке в бутылку стекали капли алкоголя. В кухне пахло жженым сахаром и суслом.
— Папа, — решился наконец Бенедикт, — мне нужны деньги.
— Закрой дверь, — сказал отец по-английски.
Бенедикт прикрыл дверь. С минуту он смотрел на отца, вспоминая, как накануне тот выглядывал в окно из-за занавески, потом отогнал это воспоминание.
— В церковной школе опять требуют плату за обучение, — упрямо продолжал Бенедикт. — Мы ведь не заплатили за прошлый год. Я имею в виду плату за Джоя, — добавил он.
— Пусть Джой, ходит в городскую школу.
Бенедикт ничего не ответил, — ему хотелось, чтобы отец заговорил на родном языке, но тот тоже умолк.
— Я должен заплатить, папа, — снова сказал Бенедикт, сдерживая поднимающееся раздражение, — Джой отстает в учебе. Я должен купить ему книги.
Ему почудилось, что всю ночь он, как в бреду, метался в постели, сжимая в руках затоптанный воротничок.
— В городской школе учебники выдают бесплатно, — ответил отец, проверяя, хорошо ли действует самогонный аппарат. — С меня берут школьный налог, — ты пойди и получи с них деньги.
— Я не допущу, чтобы Джой ходил в городскую школу! — горячо воскликнул Бенедикт. — Отец Дар сказал...
Отец выпрямился и посмотрел на него.
— Что сказал отец Дар? — насмешливо спросил он, подражая интонациям отца Дара. Как он передразнивал его накануне, когда плясал с ним вместе! Бенедикт не мог без возмущения вспомнить об этом. Он сжал кулаки, ногти впились ему в ладонь.
— Перестань, папа! — закричал он, подавшись вперед. — Ты хочешь, чтобы мы все попали в ад! — Лицо Бенедикта пылало. — Но вместо нас в ад попадешь ты сам, ты, ты!
Отец засмеялся, раздраженно повел плечами. Присев на корточки перед плитой, он повернул к мальчику голову.
— Значит, попаду в ад? — спокойно спросил он. Покачав головой, он взял пустую бутылку, осмотрел ее и подставил под трубочку.
— Заводские боссы увольняют всех человека — меня тоже увольняют. Я работаю в заводе пятнадцать лет. Теперь увольняют. За что? Ты об том не думал, нет? Почему завод увольняет нас, а? — Отец взглянул на Бенедикта и погрозил ему пальцем. — Ты сказал мне, за что? — продолжал он на ломаном английском языке. — Ты не знал? Ты и не думал об этом! А я скажу тебе! Теперь они говорят: мистер Блуманис, приходите, продавайте нам дом. Почему? — крикнул он вдруг так громко, что кошка соскочила с подоконника и шмыгнула под печку.
Бенедикт горько сжал губы.
— Иди! — с жаром вскричал его отец. — Иди спроси у отца Дара, что мне теперь делать? А он пусть спросит у бога! — Отец ткнул пальцем в лоб. — Чего-то у тебя не хватает вот здесь! — Он покачал головой и безнадежно пожал плечами. — Несем деньги священнику, он строит дом, ест досыта, — а сами что? Сами ходим — одни дыры! — Отец показал на свои драные штаны. Он смотрел на Бенедикта, и тот даже в полумраке кухни, где монотонно, как сверчок, тикал будильник, увидел в серых глазах отца такое горькое разочарование — почти презрение... — Ты говоришь: папа, дай денег Джою в школу. А я отвечаю: где мы возьмем деньги на еду? — Отец простер перед собой руки. — За что? — спросил он по-литовски, потом тихо, уже не глядя на Бенедикта, повторил: — За что?
В комнате воцарилось молчание. Слышалось лишь мурлыканье кошки, прикорнувшей под печкой. Бенедикт выпрямился и проговорил, опустив голову:
— Но дом мы не продадим!
Отец бегло взглянул на него.
— Это ты говоришь! — Он вытащил из-под змеевика бутылку, завернул ее в газету.
— Отнеси мистеру Дрогробусу, — сказал он. — И купи учебники.
Отец протянул Бенедикту бутылку. Отводя взгляд, Бенедикт взял ее и вышел из дому.
Ему хотелось унести бутылку подальше в поле и разбить о камень!
