Бернар проснулся от того, что мочевой пузырь бунтовал, требуя свободы от гнёта травяного тия. Голова гудела, как колокол, призывающий стражу разогнать беспорядки. Но юноша долго не мог шевельнуть даже пальцем, как будто бунтовщики в его теле захватили все магистраты.
Наконец, вернув какой-никакой контроль, Бернар встал. Голова закружилась, ноги были ватными. Скорчив гримасу, какая обычно появляется на его лице после знатной попойки, Бернар кое-как натянул сапоги и неуклюже выбрался из своей палатки. Протирая глаза одной рукой и развязывая штаны другой, он удалился на несколько шагов, чтобы справить нужду в ближайший сугроб. Мощная струя ударила по снегу, проделав в нём узкую глубокую ямочку.
– Может, вы соизволите отойти в кусты? – раздался вдруг сонный, но строгий голос Ганса из ближайшей палатки.
– Да ладно, чего ты! – хохотнул Бернар, дёрнувшись от испуга. – Я уже ж…
Однако Ганс продолжал серьёзным и, можно сказать, озлобленным тоном:
– Весьма неприятно просыпаться от звука мужских утренних выделений у тебя над ухом.
Полуэльф тяжело вздохнул, прерываясь, и медленно потопал прочь от лагеря.
– Ладно, если тебе так неприятно… Знаешь, Ганс, при такой брезгливости ты маловато следишь за собой…
– При чём здесь это? – сердито удивился эрудит. – У меня есть дела поважнее, чем прихорашиваться перед зеркалом. А просыпаться от того, что рядом кто-то справляет нужду, – такое, знаешь ли, неприятно любому, вне зависимости от его облика, костюма, привычек и…
Эту часть бубнёжа Бернар за хрустом снега под сапогами не расслышал. Удаляясь от лагеря к кустам, он и не заметил, как нарушил круг из соли, которую вечером рассыпал Ганс. Наконец ему ничего не мешало расслабиться… Повалил густой пар. Полуэльф прикрыл глаза от удовольствия и не видел, как буквально в паре шагов от него из-под ели высунулась чёрная собачья морда.
Она пряталась в длиннющих утренних тенях, внимательно смотрела на Бернара, принюхивалась…
– Да что с этим людом такое? – пробормотал полуэльф, заканчивая свои дела и возвращаясь в лагерь. Пора было готовить чечевичную кашу на завтрак. Какое счастье, что у Вмятины был кипяток!
В ожидании завтрака первопроходцы бурно обсуждали утреннее происшествие и делились друг с другом снами – конечно, удивительным казалось то, что всем приснилось одно и то же. Ганс, правда, умолчал о том, что ему приснилась матушка.
Подробно разобрав и переосмыслив сон о змеях и плачущем ребёнке, первопроходцы пришли к выводу, что надо бы поскорее поесть и пойти дальше. Однако каша ещё только начала вариться…
– Нисса, скажи, что за чудесный травяной сбор? – спросил Бернар, добавляя в котелок с лениво бурлящей чечевичной похлёбкой сушёную морковь и щепотку шалфея для амбре. – Он и вправду отлично согревает. Какое-то знахарское колдовство, да?
– Нет, никакой перверсии, конечно, – усмехнулась гнома, явно польщённая. – Моё собственное изобретение. Секрет в узелках Дюпюитрэна, но поверь, ты не хочешь знать подробностей. Однако, должна признать, обычно он не так хорош… Твой стеклянный тийник удивительно раскрывает вкус!
– Ценнейшее в походе свойство… – буркнул Ганс саркастически. Он сел поближе к костру, снова пытаясь согреться: за ночь люд окончательно продрог.
– Да, мама говорила, что он волшебный, – мягко и немного грустно улыбнулся полуэльф, пробуя похлёбку. – А ещё он очень долго держит тепло. Это вот вчерашняя заварка, между прочим!
– Ого! Такая перверсия куда полезнее дюжины никчёмных книг, – брякнул эрудит.
– Точно перверсия. – Гнома посерьёзнела и приподняла бровки, пряча их за латунной оправой очков.
Бернар встревожился:
– Перверсия? Он… он опасен? Ты говорила, что колдовство для живых вредно.
– Нет, не… Смотри. – Нисса вынула руки из-под шерстяного плаща, готовясь показать что-то на стоящем рядом тийнике. В отличие от Ганса, она не так уж и замёрзла ночью: видимо, соседство даже с маленькой белкой согревало куда лучше одиночества. – Во-первых, это не колдовство, а первертивный феномен. Во-вторых, реципиентом феномена послужил тийник или даже его стекло, но не тий и уж тем более не ты. Проще говоря, не волнуйся: нет никакой опасности, если, конечно, частью первертивного эффекта не является отравление содержимой жидкости при заложенных магусом условиях…
– Удержи меня Ёрд! – воскликнул Бернар. – Так да или нет? Ничего не понятно!
– Нет… Да, всё в порядке! – успокоила его магесса, рассмеявшись. – Лучше скажи, откуда он у тебя? Это очень дорогая вещица, у первопроходца-подмастерья таких денег точно нет.
– Традиционно такие тийники эльфы дарят своим демизелям, – угрюмо заметил Ганс.
– От мамы, – печально улыбнулся Бернар, игнорируя эрудита. – Единственное, что в наследство осталось. Её любимый тийник.
Вдруг эрудит громко и сочно закашлялся, напугав дремавшего рядом Карла – ворон, закаркав, вспорхнул в воздух и уселся на неподвижного Зубилу.
– Ты в порядке? – встревожился полуэльф. – Не захворал ли?..
