– Дрр-Вмятина! Но вдруг ты умрёшь – какой бог заберёт твою душу в Тот мир? Твой покровитель! Каждый ищет своего бога-патрона.
– У автоматона нет души, Чкт-Пфчхи.
– Жёлуди-орехи, – сокрушённо выругался бельчонок, поджав ушки.
– Внимание! Эльф и полулюд-полуэльф скрылись из виду, – объявил Вмятина, впрочем, всё так же равнодушно.
И действительно, далеко впереди тропа свернула к реке, и Бернар с Жилем исчезли за разлапистыми елями. Беседа так их увлекла, что они уже и позабыли про остальной отряд, задание и затаившиеся угрозы.
– Хорошо, вернёмся к моей ля-кокет, – продолжал Бернар Кох свою историю. – Итак, она уже вся готовая, а мне срочно приспичило. Я ей шепчу: «Мон-амур[13], мне нужно отлучиться буквально на мгновенье!» Выхожу в коридор – и сталкиваюсь с бурмистром.
– Как с бурмистром?! – удивился Жиль.
– Пардон, мон-ами! Я не уточнил! Это была дочка бурмистра и, соответственно, дом бурмистра.
– О-ля-ля! Что за ун-пижон[14]! Вот как надо знакомства в бомонде Магны заводить!
– Наоборот! Узнай он меня – пришлось бы бежать из Магны. У людей ведь родители выбирают, с кем тебе спать.
– Мрак!
– И лишь после свадьбы!
– Жуть. Куда ты полез! Но он тебя не узнал? Такого юнца всякий запомнит! – Жиль лукаво улыбнулся.
– Мы столкнулись. Он упал, выронил свечку и треснулся головой! А ночной чепец сполз на глаза.
– Ах, будь он в своём выходном костюме – не ударился б, а покатился ватным комочком по коридору!
Оба охотника – а Бернар и охотой когда-то промышлял – хором захохотали, потрясая рюкзаками.
– Для того эти буфы и придумали! – поддакнул первопроходец.
Отсмеявшись, он продолжил:
– Я влетаю обратно в будуар, подхватываю рубаху с курткой – и пулей в окно. Бурмистр за мной! Дочурка молодец, не растерялась: «Гвардейцы, сюда! – кричит. – Воры!» Бурмистр высовывается в окно, орёт на весь город: «Держи вора!» Глядь – а никого и нет!
– Это как же ты умудрился?
– А у меня, мон-ами, есть правило: ретируясь через окно из чужого будуара, лезть надо не вниз, а вверх! Твой покорный слуга висел прямо над его макушкой и всеми силами сдерживал свои фи-фи, с которыми выходил в коридор!
– Ну ты даёшь! Ун-шевалье![15] Я бы, наверное, со страху обдал бы его голову.
– Что ты, я не мог так поступить с уважаемым вельможей. Вот с его каминной трубой – легко!
Жиль зашёлся новым приступом смеха. Ему даже пришлось деликатно поймать Бернара за рукав и остановить, поскольку держать шаг, надрывая живот, было выше его сил. Они как раз подошли к водопаду, что заглушал все прочие звуки.
– Тебе, мон-ами, повезло, что он не разглядел тебя в темноте, – заключил охотник. Приходилось говорить чуть громче из-за шума воды. – Иначе не видать бы тебе твоих пяти сотен рихтов!
– Да, такую удачу боги подкинули! – Бернар положил руку на плечо Жилю, стараясь не задеть пальцем его шею.
– Придумал уже, на что потратить ль-онорар[16]? Только не говори, что на пьяный кутёж.
– Нет конечно. – Бернар вдруг стал очень серьёзен, убирая руку и отворачиваясь к горным пикам. – Я коплю. Хочу купить особняк в столице. Основать свой дом. Войти в бомонд.
– О-ля-ля… – тихо восхитился Жиль. – Полулюд – и в высшем свете?
– Путь будет долгим, – признал полуэльф и уже веселее добавил: – А ещё плащ пошью! Индиговый! С тёплым подкладом и меховым воротником.
Жиль отступил от собеседника, чтобы пристально его оглядеть, и поцокал языком:
– Думаешь, эта ночная синь тебе к лицу?
– Ещё как к лицу! Это традиция нашей гильдии: каждый первопроходец, став мастером, шьёт индиговый плащ. – Бернар героически расправил плечи, демонстрируя невидимую накидку, развевающуюся за спиной. – Он каждому к лицу. На нём вышьют серебром картины моих подвигов. И я закажу к нему сапоги с серебряными шпорами. Будет красотища!
– Фу! – поморщился Жиль. – Серебряные шпоры – это точно фанфаронство.
– Да? А ведь пожалуй. Вот стану не мастером, а кудесником гильдии, тогда их и закажу! Слушай, я всё хотел спросить. Почему ты сам-то с нами не пошёл? Пять сотен – огромный ль-онорар, он у тебя уже в руках, считай, был.
– А я когда в нужник выходил, меня бурмистр слишком хорошо разглядел и запомнил! – засмеялся Жиль, заражая и собеседника.
– Такому шевалье его дочка точно не отказала б! Нет, а если серьёзно? – Бернар улыбался легко и ярко, а смотрел внимательно и прямо в душу. Но взор его грел, как полуденный Хютер в ясную погоду.
Жиль ответил ему взглядом, полным сожаления.
– Стар я стал для таких подвигов, – хитро улыбнулся он.
– А сколько тебе?
– Не помню. Уже больше восьмидесяти, наверное…
– Не верю, – засмеялся Бернар.
– И не верь.
Однако Жиль мог и не врать, ведь эльфы с годами сединою не покрывались, морщины не росли на их прекрасных гладких лицах, а спина не скрючивалась под грузом мудрости и опыта. Вечно молодые, вечно пьяные мерзавцы.
Но вернёмся же к кузнецу-автоматону Вмятине и белке Чкт-Пфчхи, коим было не до праздных бесед!
– Осёл не идёт. Эльф и полуэльф скрылись из виду, – доложил механизм. – Я подам свисток.
– Стой! – пискнул его пушистый спутник, прислушиваясь к щебету птиц. – А если нас услышат?..
– В этом задача свистка.
