Густо крашу ресницы. Последний штрих ─ касаюсь подушечкой пальца стика красной помады и так же легко прохожусь им по губам. Следы помады напоминают его кровь, которая совсем недавно размазывалась по моему телу. Застываю, вспоминая, как смывала ее с Митчелла теплой мыльной водой и наблюдала, как ее остатки стекают в канализацию.
— Ты выглядишь шикарно!
Его глаза сияют как звезды, которые однажды были свидетелями нашего единства. Ради такого взгляда я спущусь в ад и соблазню самого лютого черта.
— Спасибо!
Обнимаю его так крепко, что почти слышу хруст собственных костей. Пытаюсь зарядиться уверенностью.
— Ты не обязана это делать, — говорит он, взяв меня за руку.
— Обязана!
— Я не хочу втягивать тебя.
Говорят одно, чувствуют другое, а на уме — третье. Вот и он так же. Слова формальны, а глаза молят о помощи.
— Митчелл, я люблю тебя и хочу вернуть нас. Что я должна сделать?
— Приведи ее в мою спальню и запри дверь. — Вкладывает ключ мне в руку.
Пора. Обуваю туфли на высоком каблуке и выхожу за дверь. Чувствую себя шатко. Морально и физически.
Маленький книжный на углу. Митчелл познакомил меня с этим местом. И оно стало моим любимым во всем городе. Вряд ли я когда-то еще сюда вернусь.
Я хватаю с полки первый попавшийся эротический роман с «горячей» обложкой и иду на кассу. Опираюсь на прилавок так, чтоб засветить декольте. Платье у меня настолько короткое, что мне пришлось скрестить ноги, чтоб ничего не задралось.
— Привет, Бекки, — говорит она томно, тщательно упаковывая покупку.
Теперь я понимаю к чему все эти взгляды и прикосновения вскользь.
— Привет, Эшли! — Я стараюсь приглушить звонкость голоса и извлекать звуки из глубины грудной клетки. — Есть планы на вечер?
Смотрит на меня удивленно, но с мечтательной улыбочкой. Оценивает мой вызывающий вид, потом скашивает глаза на часы. Осталось от силы минут двадцать до конца рабочего дня.
— Никогда не подумала бы, что ты… — Она осекается. Митчелл уверяет, что тут это норма, но ей все равно неловко. — Я думала, вы с Митчеллом пара.
— Нет, мы просто соседи. Я снимаю у него комнату.
Смеюсь. Стараюсь казаться беззаботной, но смех получается какой-то истерический. Впрочем, Эшли не настолько хорошо меня знает, чтоб уверенно отличать одно от другого.
— Я была уверена, что ты гетеро.
— Мне иногда нравится быть с девушками, — касаюсь ее руки. — Знаешь, я вижу, как ты на меня смотришь.
Вру. Это Митчелл рассказал, что я же давно ее краш.
— Прости, я не думала, что это так заметно. Ты просто очень красивая.
— Ты тоже, — говорю я, не придумав ничего лучше. — Сегодня квартира в моем распоряжении. Может, пойдем, посмотрим кино?
— Так сразу к тебе?
— Почему нет?
Ее зрачки вмиг превращаются в огромные черные диски.
— Подождешь меня? Закрою магазин и приду, — подмигивает мне Эшли, хватая ключи.
— Подожду снаружи.
Я выхожу на улицу. Меня трясет. Потому что я в мини-платье на ветру? Или просто потому, что я очень нервничаю?
Эшли бьет все спринтерские рекорды. Я даже отдышаться не успеваю, когда она берет меня за руку. Ее пальцы непривычно тонкие и чужие.
— Пойдем — говорит она, потрясая бутылкой шампанского. Хранила на случай внезапной интрижки?
Эшли вовсе не такая мягкая и скромная, какой казалась. Она достаточно властная. Я веду ее к себе, но создается полное впечатление, что это Эшли меня подцепила. Она трогает меня постоянно. Грязно трогает. На первом свидании такого себе не каждый мужчина позволит. Хотя чего я ожидала, представ в образе ходячей провокации?
Мы входим. В квартире тихо.
— Может, шампанского? — говорит Эшли, не выпуская мою руку.
— Потом! — Забираю у нее бутылку и ставлю на стол.
— Так чем будем заниматься?
Я крепче сжимаю ее пальцы и веду в спальню.
Она обводит помещение взглядом. Мы успели навести здесь порядок и заменить разбитые дверки. Эшли облизывает пересохшие губы, заметив зеркало на потолке.
— Так сразу? — игриво говорит она, плюхаясь на кровать и увлекая меня за собой.
— Да! — Я киваю, не понимая, на что соглашаюсь.
Губы Эшли вжимаются в мои. Меня парализует и бьет молниями. Для нее мой ступор — это сигнал к более активным действиям. Я закрываю глаза и представляю, что меня целует Митчелл. Мне не нравится ни ее запах, ни вкус, ни касания, и только так я могу довести дело до конца. Я, переламывая себя, неуклюже отвечаю на ее ласки.
Меня тошнит от напора. Мои границы нарушаются так грубо. Это почти насилие.
Самое прекрасное в любом поцелуе — это его предвкушение. Он смотрит на тебя, и ты осознаешь, что сейчас это случится. Тогда все внутри трепещет. Этот момент нельзя перескакивать, тем более, когда поцелуй первый. Мне так хочется сплюнуть и утереть губы, но вместо этого говорю:
— Подожди, я сейчас. Принесу кое-что.
Сейчас я встану, улыбнусь, чтоб она не начала паниковать раньше времени, выйду и закрою дверь на ключ. У меня есть выбор: я могу выпроводить ее и сказать, чтоб никогда больше не возвращалась. Я точно знаю, что это сойдет мне с рук. Но загвоздка в том, что я слишком люблю его, а она мне слишком безразлична.
