Они ворвались в здание вокзала, сбежали по каменным ступенькам в полуподвал, где была камера хранения; Александр летел, не касаясь ступеней, хотя и перебирал по старой памяти ногами, и циклоп, вызвав сонного дежурного, сунул ему бирку с номером, взамен которой тот принес и вручил Александру длинный, завернутый в замасленное коричневое покрывало сверток. Дождь уже лил как из ведра, из высоких вокзальных окон выглядывали ночные пассажиры, приехавшие на отдых и никак не ожидавшие такой бурной встречи.
В укромном месте Александр развязал шпагат, которым обмотан был сверток, и стал осторожно разворачивать рваное покрывало – оттуда сверкнуло. И вот жалкие пелены упали, одним взмахом руки Саша вознес над головой сияющий меч – и Елена, ослепленная, зажмурилась. А когда открыла глаза, Александр с поднятым мечом уже летел под великим июльским ливнем. И циклоп, не успела она и глазом моргнуть, опять посадил ее к себе на шею, они выскочили из-под крыши под дождь и понеслись следом за манящим крестом. Небесные молнии и меч в руках Александра сверкали наперегонки.
Но вот они достигли порта. Елена увидела, как меч вознесся до пятиконечной звезды морвокзала, потом опустился к железным воротам, и теперь над стеной виднеется лишь маковка его, значит, Александр приземлился. Циклоп, не опуская Елену на землю, перемахнул через ворота – и они оказались на запретной территории. Здесь яростно горели прожектора, освещая все как днем. Александр с адамантовым мечом летел теперь над бездной вод, и меч поднимался все выше, как будто желая помериться силами с молниями, терзавшими небо. Вдруг громыхнул гром, молния сверкнула наискосок – и Елене показалось, будто меч в руке Александра и небесная молния скрестились.
Поликарп громадными скачками несся по длинному бетонному молу, который точно язык суши дразнил Понт. Волны плясали бешеный танец, пытаясь выплеснуться за пределы тесной черноморской тарелки, они поднимались по бокам мола выше циклопа, окатывая Елену с головой. Маяк, стоявший на конце бетонного языка, светил лучом прожектора, пытаясь рассеять тьму, но его света хватало лишь на то, чтоб выхватить мизерный кусочек моря и темного воздуха.
Внезапно Елена увидела лежащую подле маяка голую девушку. Вот что значит: отправить на маяк! И ведь Елена знала, что кто-то тут должен быть вместо нее! Петрович слов на ветер не бросает. Волны то и дело накатывали на мол, укрывая девушку, непонятно было, жива ли она, и удивительно, как ее еще не унесло в море. Поликарп наклонился над несчастной, разорвал канат на талии девушки, которым она была примотана к маяку, схватил на руки, и они побежали обратно к берегу. Тут волны совсем взбесились, море пыталось сбить бегущих с ног и утащить в пучину. Елена, крепко сцепив руки на шее Поликарпа, отплевывалась от соленой воды, дважды она чуть не свалилась, ведь теперь руки у циклопа были заняты и он не мог придерживать ее. Вот и морпорт, Поликарп ударил ногой по железным воротам – и створки распахнулись.
Путники ворвались под хлипкую крышу летнего кафе на набережной; стеклянное здание рядом было закрыто, и столы с улицы предусмотрительно убраны. Поликарп, ссадив Елену, опрокинул девушку поперек своего колена, лицом вниз, постучал по спине кулаком, потряс: изо рта полилась вода. Девушка отплевывалась, кашляя и задыхаясь. Потом села, огляделась и забормотала: «Где я? Кто вы?», а взглянув на себя, вскрикнула и прикрылась рукой. Девушка стеснялась своей наготы. Никакая она не шалашовка, а случайная жертва, попавшая в руки Петровича, вроде самой Елены.
Но где же Саша? Занявшись спасением девушки, они потеряли его из виду. Елена быстро оторвала от своего халата широкую полосу, превратив его в мини, и, не глядя, протянула материю девушке. Та быстро обвязала рыжую тряпку вокруг себя на манер хитона и кивнула, спасибо, мол. Елена махнула рукой: не стоит благодарности. Больше она ничем не могла помочь. Взгляд Елены был устремлен к темному морю и к мелькавшим над ним молниям, среди которых она пыталась различить адамантовый меч Александра.
