Вдруг тьма сгустилась, повеяло ледяным холодом, Саша валился в какую-то туманную пропасть, вокруг – мокрые ребристые стены. Может, он рухнул в кратер? Эрехфей поднимается к небу, а он хоть и висит внутри кратера, внутри чудовища, на одном месте, но получается, что стремительно падает книзу. И тут Саша увидел свою пропавшую сандалию, она летела под ним, переворачиваясь в воздухе, точно выпавший из гнезда птенец, и слабо попискивала. Он бросился вдогонку, летя книзу головой, будто собирался нырнуть. Но вдруг волны над сандалией, точно широкие губы, сомкнулись, и у самой воды, едва не врезавшись в нее, Саша резко прянул в сторону. Он вглядывался в кипевшую злобой бездну вод – и ничего уже не мог рассмотреть. Но как же он оказался над волнами, он что – пролетел Эрехфея насквозь?
Александр поднял голову, чтоб посмотреть, где враг, нацелил меч, но увидел низко склонившуюся тучу. Как будто Эрехфей растворился в воздухе, превратившись в темный пар. И создания из серой облачной плоти стали вырастать вокруг: огромные воины со щитами и мечами, чьи хохлатые шлемы упирались в самую макушку неба, а голые ноги уходили далеко под воду, воевали по обе стороны от Саши; при всполохах молний он пытался разглядеть лица, доспехи, мечи, но ему это не удавалось, слишком коротки проблески света, слишком скоро наступала тьма. Он только понял, что оказался между ними, на пустом пространстве поля – и ли моря? – боя. Воины стеной наступали с двух сторон, стреляя друг в друга из луков, сближались, чтобы сойтись в рукопашной. Один из темно-облачных воинов метнул свое длинное копье, и Александр не увидел, а почувствовал: оно летит прямо в него, он попытался уклониться – неудачно, и копье пролетело сквозь него, не причинив вреда, но сразив передового ратника из вражеского войска. Ударил гром, сверкнула очередная молния, и воины на глазах стали распадаться клочьями тумана, и чья-то оторванная в сражении облачная рука попыталась ощупать облачное лицо, и не нашла его на прежнем месте.
И вдруг из моря поднялось нечто невообразимое: Саша видел части тел, какие-то облачные головы с пустыми дырами вместо глаз, насаженные на длинные, как шесты, шеи, которые вытягивались, становились все тоньше и терялись где-то в глубинах неба. Головы росли беспорядочно и то и дело вставали на его пути; он, выставив вперед меч, с размаху пролетел одну из пустых глазниц насквозь – и вылетел со стороны затылка. Как он и думал: от того, что он вонзил свой меч в глаз существа, ничего не случилось. Не это было слабым местом Эрехфея, если это в самом деле Эрехфей. И вдруг Александр увидел нечто, напоминавшее по форме ладонь с растопыренными пальцами, которая тянулась к нему. Удирая от одной черной руки, он внезапно увидел другую, которая приближалась со стороны горизонта, ладони вот-вот должны были сомкнуться и прихлопнуть его, как мошку. Саша выставил раскаленную иголку меча, точно шершень, готовясь дорого продать свою жизнь, но вверху появилась третья рука, и когда первые две почти соприкоснулись, она опустилась между ними, помешав им соединиться, и Саша благополучно выскользнул из западни. Ему показалось, что еще множество рук воздето в отчаянии к небу, а другие руки, наоборот, принялись рукоплескать, он услышал гром рукоплесканий, сверкнула молния, и руки исчезли, слившись с темнотой.
